Ящик Пандоры

Школьные годы, от первого до последнего звонка, одна большая неприятность.

На первом звонке в день знаний мы, 1«Д» класс стояли на общешкольной линейке. В наши головы пытались посеять вечное, доброе. Стоял я в паре с переростком Лёвой позади шикарной юбки нашей учительницы Марины Анатольевны.

Лёва вытащил баллончик с аэрозолью краски и мгновенно покрыл чудненький, крепенький учительский зад зелёной краской ядовитого цвета. Пустой баллончик сунул мне в руки.

Ни моим слезам, ни словам оправдания Марина Анатольевна не поверила, поймав меня на месте преступления с баллончиком в руках, испачканных ядовитого цвета зелёной краской.

В результате Лёва обрёл фамилию «Сукинсын», Марина Анатольевна новую юбку, я – стойкую ненависть к себе от первой учительницы и качественных трендюлей от мамки ремнём соседа Степана.

С последним звонком я понял:

– учительницы тоже бабы, даже Марина Анатольевна;

– пьяной бабе любой мужик по плечу, даже такой неудачник, как я;

– когда хочется, хуже, чем болит.

Принц на белом коне может и не приехать, а мужика хочется каждый день. Короче говоря, пьяная первая учительница моя, на последнем звонке, на школьных матах физкультурного зала, совершила три раза аморальный акт лишения меня невинности.

Раньше невинности я потерял чувство бдительности.

Лёва «Сукинсын», между вторым и третьим актом нашего аморального падения в стенах муниципального школьного образования спёр всю нашу одежду.

«Сукинсын» не только спёр одежду, но и пригласил на просмотр эротического спектакля «Путёвка в жизнь» весь педагогический коллектив школы во главе с директором и представителем городского отдела народного образования.

Визжали все. Представитель ГОРОНО уверенным басом, директор виноватым тенором, педсостав глухим разноголосьем. Все визжали на разные голоса от возмущения, одна Марина Анатольевна – от смущения.

Молчали только я и трудовик. Я от стыда, а трудовик от вожделения. Он молча пожирал у Марины Анатольевны большими кусками самые интимные места.

Выручила техничка тётя Валя. Она кинула Марине Анатольевне свой синий халат, а мне фартук.

Между этими двумя неприятностями уложилась моя школьная жизнь, утыканная злоключениями меньшего масштаба, как ёжик иголками.

В ВУЗ поступить не мечтал не из-за слабых знаний, а по причине хронической невезухи. Боялся фатального пересечения путей к высшему образованию с трамвайными.