Кладбище желаний

Ты сейчас, где живёшь?

– Напротив вас Улица Линейная 17 Б. Ваш дом №14 смотрит фасадом в мои окна.

– Пашка, это ты?

– Я. Ты чего переспрашиваешь?

– Фамилия твоя Киселёв?

– Да.

– Ты учился в школе №74?

– Кирилл, ты в своём уме? Конечно же учился! Классная у нас была Марья Дмитриевна с разными глазами. Правый голубой, левый – зелёный. К чему этот допрос?

– Киссель, ты трезвый? Меня ни с кем не спутал?

– Кирилл, кончай гнать дурку! В чём дело?

– В том, что мы не меняли ни квартиру, ни адреса проживания.

– Серьёзно?! Ты не шутишь?

– Какие могут быть шутки, Киссель!

– Невероятное сходство! У твоего отца есть брат-близнец?

– Нет. В чём дело?

– Я был уверен, что с большим постоянством вижу твоего отца, входящим в четвёртый подъезд дома №14. Значит, обознался. Даже обиделся на тебя – живёшь через дорогу, а забежать к школьному другану времени не нашёл.

– Факт любопытный.

Глава вторая

Встреча школьных друзей состоялась. Кирилл в компании «вискарика» и баночки шпрот объявился в квартире Пашки Киселёва через 24 часа после их телефонного разговора. Как положено в этих случаях, «поахали», обнялись, постучали от души ладонями друг друга по спинам и пошли на кухню.

По дороге воспоминаний, в пути незаметно прикончили «вискарь». Пашка выставил «Арарат» в пять звёздочек. Кирилл понял, если прямо сейчас не решит вопрос, ради которого встретился с Пашкой, то он о нём забудет в районе трёх рюмок коньяка.

– Паша, – начал Кирилл. – По телефону ты говорил, что видел моего отца.

Пашка довольно икнул и извинился:

– Сори! Это благородная отрыжка вежливо напоминает: не пора ли нам полирнуть твой «вискарик» моим «Араратом». – И принялся наполнять хрустальные рюмки коричневым маслянистым армянским нектаром.

– По поводу твоего папашки могу сообщить следующее…. Давай сначала выпьем. А за что?

– За дружбу! За мужскую дружбу!

– За неё уже пили.

– Тогда давай выпьем за память Марии Дмитриевны?

– Паша, у тебя склероз среднего возраста. Ты забыл? Она была нашей классной училкой!

– Ах, за эту Марью Дмитревну…, за неё пить не буду. Рад бы, но не могу.

– Почему?

– Потому, что она живее всех живых.

– Не может быть! Ей в обед сто лет!

– Может, Кирюша, может. Ей 82 года, и она с удовольствием харчит своего зятя при каждом удобном случае.

– Бедняга.