Буркачан. Дилогия «Порог греха». Часть 2

Надо определяться на спокойную осёдлую жизнь, найти последний причал, обетованный уголок. Позвал его к себе старый верный друг по армейской службе Степан Гекчанов. Он, как и Алесь, шесть лет маялся в рабском плену у афганских моджахедов. Степан жил на забайкальском севере, в районном селе с красивым эвенкийским названием Осикта, входящем в область с центром в Лесогорске. Это устраивало Алеся: там были могилы матери и сестры – единственное место на земле, которое могло ещё связывать его с жизнью. Как же прав был Пушкин: там «обретает разум пищу», ибо что, действительно, может быть важнее, чем любовь «к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам»?

На площади появилась группа иностранных туристов и остановилась неподалёку от Алеся.

– Здравствуйте, – поприветствовала она на чистом русском языке.

Чёрные глаза её с необъяснимой тайной в глубине взглянули на него ласково, и длиннющие, едва не касающиеся бровей ресницы затрепетали. Где-то Алесь уже видел эти прекрасные восточные глаза!

– Простите, если я ошиблась. Вы Седой? Вы Алик Седой?

Когда Алесь воевал в Афганистане, это был его позывной. Уходя на задание, бойцы группы специального назначения оставляли в особом отделе штаба части документы, а друг к другу обращались только по вымышленным именам и фамилиям.

– Да, – с некоторой паузой ответил Алесь, мучительно вспоминая, где он мог встречать эту женщину.

– Прошло более десяти лет, – улыбнулась она, – тогда я была маленькой девочкой, и вы забыли меня. Вспомните Афганистан. Горы. Реку. Разгромленный караван. Вы спасаете меня и младшего брата. Вспомните, как вы несли меня, раненую, на руках по безлюдной пустыне! Я – Асинат.

– Асинат? – Алесь с трудом проглотил горячий комок, подступивший к горлу.

Конечно же, он не забыл то ущелье и тот бой, в котором его тоже ранило.

– Вас трудно узнать… Вы стали такой ослепительно красивой! Вот только глаза остались прежними. По глазам я вижу, вы – Асинат! – Алесь хотел было припасть губами к её руке, но вовремя опомнился. Заметив это, Асинат сама обняла спасителя за шею и трижды, по-русски, поцеловала в щёки. От её волос, схваченных на затылке красивой заколкой в виде ящерки, исходил тонкий древесный аромат.