Золотой дурман. Книга вторая

– А ты, гли-ко! – нагнулся к лежащему на ветках человеку Евсей. – Руки-то у яво связаны – неспроста это… А по одежде видать – служивый. Никак арестант…

Рыжок лёг неподалёку от хозяина и искоса наблюдал за его действиями, но вдруг ноздри его задёргались, принюхиваясь к напахнувшему со стороны ветерку. Он вскочил и с лаем кинулся вдоль обрыва.

– Это ещё чево?! Неужто ишшо кто-то! – вскрикнул Евсей, вскакивая на коня и устремляясь вслед за псом…

– Лошадь упала с обрыва, разбилась о камни. Вон, неподалёку лежить, – вернувшись, доложил он дочери.

– Тятенька! – повернулась Марьяна к отцу, пропустив мимо ушей его слова.

– Сдаётся мне, не помер человек-то, чувствую, что искорка жизни в нём ещё не угасла.

– Да ты гли-ко, какая скала! – задрав голову вверх, протянул руку в сторону обрыва Евсей. – Сумлеваюсь я, что живой он, сорвавшись оттоль.

– А ты вон приглядись, – протянула руку в сторону шеи незнакомца Марьяна. – Вишь, жилка еле заметно трепыхается.

Евсей подошёл к лежащему навзничь служивому, разрезал путы на его руках и, расстегнув одежду, прильнул ухом к груди.

– Чегой-то я никак не могу в толк взять: живой он али не живой? – вопросительно посмотрел он на дочь. – Вроде там что-то трепыхается, а вроде как – нет, – указал Евсей на грудь незнакомца.

– А ты, гли-ко!..– потянул он цепочку, сбившуюся на плечо служивого, и вытащил золотой, украшенный цветными эмалями и бриллиантами, образок Пресвятой Девы Марии.

– Сдаётся мне, что не из простых солдат, – вертел он сверкающую на солнце крохотную иконку.

– Видать, дорогушшая вешшица. Да вот только не уберегла его от смерти, – засунув назад образок, вздохнул Евсей.

– Да живой он ещё! – уверенно вскликнула Марьяна. – Да вот только вдруг помереть может, – с печалью в глазах опустила она голову.

Евсей выпрямился и, почёсывая затылок, остановил пристальный взгляд на служивом:

– А чо, ежели и взаправду, как ты говоришь?.. Что ж, выходить живого человека похороним?

Он медленно опустился на огромный камень.

– Да вот чо только с им, чужаком, делать? Ясно – не нашей он веры. Как чужанина к себе в дом ташшить? Что наши добрые[4 - Добрые – так староверы называли членов своей общины.] скажуть? Неможна нам вместе с мирскими.

– Господь велел всех людей любить. Не по-христиански это, если мы его здесь помирать оставим, – возразила Марьяна.