Проклятие Баальбека. Степная поэма

Откуда чужестранцы знают про Елюй Амбаганя – ее далекого предка.

– Я бы не хотела, чтобы Китбуга повторил судьбу беглого вождя киданей, – сказала Алга-хатунь и надолго задумалась.

– Нам было видение, – нарушил молчание высокий монах, – Вдруг сделалось светло и видимо далеко окрест, как если бы на землю снизошла благодать.

– Вы пришли вовремя, – все еще находясь во власти тревожных мыслей, произнесла Алга-хатунь и провела странников в хоймор – место для почетных гостей.

Она велела слугам принести еду и питье.

В юрту вошел священник Буха-заарин. Он имел крест и бубен. Все встали, приветствуя его.

Буха-заарин склонился над люлькой, и, ударив в бубен, запел, призывая ангелов-эжинов:

«От распростертого объятия великого Неба,

Раскинувшейся широко матери Земли,

От золотого солнца и сияния алмазной луны,

От чистых струй Толы и Онона,

От священного огня и благодати монахов,

От сердец богатыря Чаная и прекрасной Алга-Хатунь,

Прими силу, маленький Китбуга.

Пусть сопровождают твою жизнь

Безмерное изобилие и невыразимое счастье.

А, хурый!..»

На крещение Китбуги пришли лучшие люди всех восьми найманских родов. В отстроенной заново юрте Большого Бурхана с красной медной крышей и позолоченным крестом, гордо вознесшимся над лазоревой степью, собрались также старейшины выносливых урсутов и хабханасов, стремительных и беспощадных к врагам тубасов и ойратов, мудрых кэраитов и лунноликих джаджиратов.

Чингис объединил разрозненные роды, дал им закон и новое грозное имя. Теперь все стали называться монголами. Он сурово наказал изменников. У тайджиутов вырезали всех, кто перерос колесо арбы. Такая же участь постигла бы и меркитов, но они вовремя покинули родные кочевья, и убежали под защиту Хана-Мелика, надеясь на помощь его многочисленного войска.

Буха-заарин восславил всех, кто пришел на крещение Китбуги.

– Черемухой да степным луком вскормленные, – сказал священник, – Вы доросли до Нойонского Величия. Корнем чжаухасана вспоенные, Вы обрели надобную для праведной жизни мудрость. И да будет с вами мое благословение!

Китбуга не плакал, когда его окунали в холодную воду и окуривали ладаном, который принесли монахи из Диарбекира.

Старейшины одобрительно говорили:

– Он достоин своего отца.