Проклятие Баальбека. Степная поэма

Увидев Джебэ-нойона, Чингис похвалил его:

– Когда-то ты именовался Чжир-хоадаем, но, перейдя ко мне от тайджиутов, стал настоящим Джебэ-пикой!

Радость победы была омрачена тем, что сыновья каана, взяв Отрар, не поделились с ним добычей. Заметив в толпе военначальников испуганных Джучи, Чагатая и Угэдэя, Чингис изменился в лице, бросил гневно:

– Ни у кого нет права нарушать Джасак. Я не посмотрю, что вы – мои сыновья, и велю сломать вам хребет.

– Государь! – воскликнул Субудэй-багатур. – Твои сыновья подобны соколам, которых натаскивают на схватку.

Они только обучаются бранному житью. Не впали бы царевичи со страха в нерадение. А ведь у нас всюду враг – от заката солнца и до восхода его.

– Ты прав, – сказал Чингис и взмахнул золотым каанским буздыханом. – Повелеваю тебе и Джебэ найти кыпчакского Котяна. Изменники должны быть наказаны.

Субудэй приложил руку к груди, произнес решительно:

– Я найду Котяна. В мире нет места, где кыпчаки смогли бы укрыться от монгольских стрел.

Ветвь четвертая

В мире нет места, где кыпчаки смогли бы укрыться от монгольских стрел…

И это было действительно так.

После разгрома на берегах Джейхуна, реки мутной и коварной, поглотившей тысячи гаскеров, хан Котян бросил несчастного Джелаль-ад-Дина, и увел кыпчакскую орду в привольные касожские степи.

Кыпчаки разбили кибитки в каменистой местности Терис-Тустук.

– Что будем делать? – спросил Котян у своего брата Бачмана, тот молча пожал плечами.

– Это наказание за наши грехи, – сказал старый Азарбук.

 – Много лет мы приносили несчастья соседним народам, и теперь духи покарали нас.

– Зря мы поддержали меркитов, – сокрушенно воскликнул горбоносый Ташукан. – Монголы упорны. Они не успокоятся до тех пор, покуда не изведут под корень все наше племя.

– Звезда кыпчаков уже давно закатилась, – вздохнул темноглазый, с багровым шрамом через все лицо, Улган. – Надо отправить карбекчи к Субудэю.

От этих слов у Бейбарса кровь закипала в жилах. Он рвался выступить на совете, но отец взглядом сдерживал его.

Негоже молодому хану перебивать старейшин.

– О чем вы говорите, почтенные мурзы и атабеки, – вспылил гордый Ярун-бий. – Страх замутил ваш разум. Лучше погибнуть в бою, чем жить в неволе.

– Я согласен с тобой, – поддержал его Бачман. – Монголы не знают жалости. Они вырежут всех, кто перерос колесо арбы. Надо сражаться.

Бейбарс с восхищением посмотрел на отца. Его голос был тверд, как лунный камень в тюрбане несчастного Хана-Мелика.