Роль чужака

Повесив его аккуратно на спинку стула, стала обходить меня по кругу и осматривать: – Говорили, что все тайланцы строптивые и наглые, но лично вот так с вами встречаться ещё не доводилось… Ты назовёшь своё имя?

– Меня зовут Платон. Но что тебе даёт знание моего имени? – Я её тоже рассматривал, но с каким-то особым удовольствием и неуправляемым, просыпающимся вожделением. Тонкая, полупрозрачная блузка почти не скрывала прелестных женских выпуклостей, которые так и хотелось немедленно пощупать.

На вид сексапильной красотке было не больше двадцати пяти, и с каждым мгновением она становилась всё аппетитней и желанней.

Отвечала она, словно специально желая меня раззадорить, облизывая язычком свои коралловые губки:

– Интересно будет потом рассказывать подругам, как некий Платон ползал на коленях перед комендантом дворца.

– Странные у тебя фантазии. И ладно бы – ещё сексуальные, касающиеся нас двоих! – решил я съязвить, чувствуя, как завожусь ещё больше и теперь готов к какому угодно продолжению нашей беседы.

Весьма своевременно и заикание почти исчезло: – Хотя это женщине больше пристало – становиться на коленки и…

Она зашла мне за спину, но неожиданно сдёрнула халат с плеч на лопатки и прижалась щекой к спине:

– М-м! Как приятно пахнешь!.. Где только такое мыло нашёл? – Тут же скользнула вперёд, распахнула полы моего халата и ухватилась крепко за восставшее достоинство. Мурлыканье у неё после этого стало угрожающим: – И что там пристало женщине делать? Встаёт на коленки и… Ублажает мужчину интересным способом? Да ты развратник!.

. О-о-о! Ещё и какой!.. И разве слабая женщина устоит перед таким искусителем?..

Честно говоря, я так и не понял своего личного участия в процессе искушения. Но дальнейшее действо мне весьма и весьма понравилось. Дама опустилась на колени и продемонстрировала чуть ранее задекларированное ублажение. Тогда как я стоял, стоял… и никак не мог отыскать резоны, позволявшие мне возмутиться, уйти, вырваться, отстраниться или ещё как-то прервать подступающее блаженство.

Лишь где-то глубоко в подсознании логика попыталась дать объяснение происходящему:

«Пусть я и лежал при смерти долгое время, сексуальная неудовлетворённость накапливалась и давно перешла разумные сроки вынужденного пуританства. А если вспомнить то, что я творил в последние недели, ставши Светозарным на Дне, долгий пост мне противопоказан.