Право на смерть

Это практически всё, что я о нём знаю. А! Ещё знаю, что жена от него ушла. Давно ушла. Жил он тихо, неприметно. Потом соседи, и я в том числе, стали замечать разные странные вещи. Он начал лаять на проходящих мимо людей. Представляешь? Мы думали, что он так шутит. Близко с ним никто не был знаком, понимаешь. Потом он стал прятаться в кустах в странной одежде, весь перепачканный краской, выпрыгивал перед людьми, пугал их, делал вид, что стреляет из дубинки. Всё оружие, как ты знаешь, у населения изъяли. И слава богу в данном случае! В общем, вёл он себя как сумасшедший.

Его несколько раз забирали в Центр помощи. Он возвращался спокойным и вроде бы вменяемым, но спустя какое-то время всё повторялось. А потом он исчез совсем. Уже несколько лет прошло.

У Ронина по рукам бежали мурашки.

– И что ты думаешь? Куда его забрали? – спросил он.

– Я же тебе говорю, он переехал, – улыбнулся отец.

– И ты в это веришь?

– Да. Я просил Уни найти его.

– И что?

– Уни нашёл. Я позвонил. Он живет во Флориде.

Всё у него хорошо, довольный, улыбающийся. Мы поговорили совсем немного. Ему нужно было куда-то идти.

– Странно…

– Почему?

– Что-то тут не сходится… пока не знаю что.

– Узнаю Ронина! – рассмеялся отец. – Всегда ищешь подвох!

– Как тут не искать, когда собственные родители… – недоговорил Ульрих-младший.

Отец стал серьёзным.

– Всё ещё не можешь отпустить старую обиду?

Ронин молчал, в горле привычно встал ком.

– Мы же столько раз извинились. Почему ты всё ещё не можешь это забыть?

Ронин пожал плечами.

На отца он не держал зла и верил в его раскаяние. Андреас всегда был искренним, настоящим, любил и поддерживал, как умел. Отец, вопреки желанию своей жены и матери Ронина, отказался продолжать ту работу, которая причинила столько боли его сыну.

– Мне очень жаль, что наше вроде бы благое дело испортило тебе жизнь… – сказал отец.

– Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о друзьях и коллегах профессора Блумберга. Он упоминал об одном из них.

– Нет, не знаю. Я его работами интересовался, а не личной жизнью. Почему ты спрашиваешь?

– Да так… хочу кое-что проверить.

– Тут я не могу тебе помочь, – Ульрих-старший развел руками. – Да, кстати! Позвони своей матери. Она мне тут звонила, сказала, что ты не отвечаешь на её звонки. Она волнуется. Счастливо!

– Пока!

Экран погас. «Ага, волнуется она», – Ронин скривил губы. Мать не умела волноваться. Она сама была словно андроид.