Terra Insapiens. Дороги

Так что у меня это – два в одном – и амулет, и крестик.

Он вернул амулет на шею и стал надевать рубаху.

За завтраком Легат обернулся к Виконту.

– Я приехал из Тура, по пути заехал в аббатство Мармутье – помолился у гробницы вашего приёмного отца.

Виконт благодарно склонил голову.

– Мы были с ним знакомы, – продолжил Легат. – Вы не помните, вам тогда было пять лет, я гостил в его замке. Он рассказывал мне историю вашего усыновления. Она заинтересовала меня и запомнилась. Я вам кое-что расскажу, прежде чем уеду.

Закончив завтрак, Легат пригласил Виконта в соседнюю комнату. Артур, Шут и Лонгрин прошли туда же.

Легат сел в кожаное кресло и знаком предложил Виконту сесть в кресло напротив. Когда Виконт сел, Легат внимательно посмотрел ему в глаза и сказал:

– Итак, меня заинтересовала история вашего усыновления… Недавно я разузнал подробности этой истории.

Виконт вскочил, но легат остановил его движением руки.

– Не торопитесь! Я не закончил… Наберитесь терпения выслушать до конца.

Виконт послушно сел. Видно было – как он взволнован.

– Я должен избавить вас от одной иллюзии, – Легат продолжал пристально смотреть ему в глаза. – Выслушайте меня внимательно, это очень важно.

Легат откинулся в кресле, продолжая смотреть на Виконта.

– Человека, который привёз вас к графу, звали Готар?

Виконт снова встал.

– Да, мне называли это имя.

Легат кивнул и, махнув рукой, опять усадил Виконта.

– Я встретился с этим человеком в прошлом году в Риме, на избрании Папы Римского Сильвестра Второго, и расспросил его о вас.

– Да!

– Хорошо… Готар рассказал мне, что от холеры умер его старый друг, священник небольшой деревушки, у которого был ребёнок. Мать ребёнка умерла ещё при родах, и теперь он остался на свете один. Готар забрал ребёнка с собой и привёз его к графу де Блуа. Он выдумал историю про Фриландию, надеясь, что граф захочет усыновить королевского сына.

Легат оглядел присутствующих.

– Я стар… Мне незачем врать… Я рассказал только то, о чём слышал от самого Готара… Правда, как бы горька она не была, лучше сладкой лжи. Таково моё убеждение.

Виконт, не отрываясь, смотрел на легата. Он был бледен, но по нему трудно было понять – что он чувствует. Шут сидел сзади него и смотрел в пол.