Алмазный фонд Политбюро

Наконец до него дошло: она уже не обращалась к нему на «вы», а говорила «ты».

– А ты где училась рисунку? – бросил он пробный камень.

– В Варшаве, – даже не отреагировала Ванда, – сначала в художественной школе, а потом в мастерской пана Золотницкого. Семь лет положила на это, оттого и замуж поздно вышла. Спросишь, жалею ли я об этом? Нет, не жалею. Да и можно ли завидовать тем дурехам, которые сразу же после гимназии замуж повыскакивали? Пеленки, семейный быт… от такого однообразия и взвыть можно.

Она разлила кофе по чашечкам и как бы невзначай спросила:

– А вы, простите, давно женаты?

– Мне показалось, что мы уже на «ты» перешли, – урезонил Ванду Самарин, – ну, а насчет моей женитьбы… Не поверишь, но до сих пор в холостяках хожу.

– Что так? – искренне удивилась она.

– Сначала учеба в университете, потом работа следователем, и так чин за чином в Московском окружном суде.

– Так ты что, москвич?

– Коренной.

– А в Петрограде как оказался?

– Командировали на время, но получилось так, что уже два года как здесь живу.

– Вот это правильно сказано, – согласилась с ним Ванда и тут же: – Ну, а невеста, надеюсь, есть?

– К сожалению, нет, – и он развел руками.

Судя по всему, подобное холостяцкое состояние Самарина Ванду вполне устраивало, и она уже более заинтересованно спросила:

– Так ты, значит, юрист?

– Можно сказать и так. В прошлом – следователь по особо важным делам.

– А сейчас работаешь в этой самой комиссии, которую возглавляет Горький?

– Да. И был командирован Алексеем Максимовичем, чтобы уговорить твоего мужа принять участие в работе комиссии.

– А я бы могла заменить Моисея?

– Думаю, да. Но более конкретный ответ может дать только сам Горький. И, естественно, после разговора с тобой. Кстати, о чем он наверняка спросит, так это о том, почему вы с мужем не эмигрировали за границу? Насколько я догадываюсь, у вас все возможности для этого были.

– Были, – кивком головы подтвердила Ванда, – да все уплыли. А почему сразу в тот же Париж не уехали, когда вся эта заварушка в семнадцатом началась?.. Не знаю. Сама порой задаю себе этот вопрос и не могу найти разумного ответа. Хотя, признаться, у Моисея появилось такое желание полгода назад, когда Карл Густавович с Россией распрощался.

«Карл Густавович с Россией распрощался…» – невольно вскинулся Самарин, зацепившись за эту фразу.