Господин мой, рыцарь

 – Как же его звали… а да Регед.

Хорса опустила голову, потом снова подняла, и ее глаза, на которых навернулись слезы, были устремлены куда-то вдаль:

– Рыцарь барон Регед, – сказала она. – Наш милостивый хозяин. Он – отец моей дорогой дочери.

– Он что, воспользовался правом первой ночи? – спросил Люк. Хорса быстро помотала головой:

– Нет. Не совсем, – ответила она, вытирая слезы. – Он был женат, но однажды увидел меня в поле. У него возникло ко мне чувство. Он стал заезжать к моему отцу. Делать подарки.

– А потом ты забеременела? – понял Люк.

– Да, – подтвердила она. – А в это время у Бруйда умер отец – задрали волки. Его мать с горя помешалась, и барон выдал меня за него замуж, помог с приданым: две коровы и мула. Корова вскоре принесла теленочка… Его Милость очень хотел, чтобы на его земле люди жили счастливо. Он мне так и сказал: «Нужно помогать друг другу».

– Хорошие были времена, – сказал Люк сквозь сон.

– Да, очень, – она вытерла слезы и даже улыбнулась вспоминая.

– Быть может эти времен еще повторяться, – предположил Люк.

 – Но для этого нам, как минимум, нужно пережить эту ночь. Мой визит в замок оказался довольно удачным. Я повидал канцлера. Завтра отправляюсь с обозом к королю. Но… не обошлось без происшествий. Мой конь Лось ранил двух типов. Они подошли слишком близко. Кстати, как он там?

Женщина подошла к окну, посмотрела и сказала:

– Жует свой овес.

– Так что никому не открывай дверь, не разбудив меня, – сказал Люк. Хорса кивнула, и посмотрела на свою спящую дочь.

– Можешь присесть, – предложил Люк, похлопав по своей широкой кровати. Она явно была рассчитана на двоих-троих. Женщина деликатно пристроилась на краешек.

– Значит твоя дочь бастард, – сказал Люк.

– Она дочь барона, – ответила Хорса. – У нас с Бруйдом рождались дети, но долго не жили, умирали в младенчестве. Только один Мурхол дожил до девяти лет, но однажды зимой в кошару опять пришли волки. Они с Бруйдом вышли их прогнать. Убили одного, но он успел укусить мальчика за ногу.

Не сильно. Но нога покраснела и распухла, он проболел с неделю и… умер.

– Надо было отрезать ногу, – проговорил Люк почти засыпая.

– О-ох! Мы не смогли проделать это со своим ребенком, – сказала Хорса.

– Все просто, – пробормотал Люк, перед закрытыми глазами которого поплыли какие-то странные образы, предшествующие сну. – Накладываешь жгут, чтобы задержать кровь, режешь по хрящу. Потом прижигаешь. Хотя… все равно, выживают не все.