Сокровище ассасинов

Сейчас я готов был выставить содержимое ларца на стенде любого музея только за право опубликовать статью в «Нэшнл джиогрэфик», «Вокруг света» или любом другом популярном журнале. До ломоты в зубах хотелось прославиться. Шипение закипающего чайника вернуло с небес на землю. Я открыл глаза и понял, что нахожусь не в кресле с журналом в руках, а в узбекской степи. И являюсь «чёрным археологом», который продаёт честь и славу за деньги. Моё открытие не описано, не сфотографировано, не нанесено на план, да и плана никакого не было, ибо мы с Афанасьевым не разбивали сетку квадратов и вообще не особо затруднялись с формальностями, потому что проводили нелегальные раскопки, о которых в присутствии настоящих учёных лучше не говорить вслух.

Мы – грабители, и, вторгаясь в культурный слой, уничтожаем всё, сколь либо ценное для науки. Именно поэтому о моей находке никогда не узнает мир. Да и не моя она, а, на самом деле, афанасьевская. Древние реликвии уйдут в руки неизвестного богача через длинную цепь посредников. Нам хорошо заплатят, но находку сделают безымянной. В подпольном мире торговли историческими ценностями умеют соблюдать конспирацию. Сколько крупных археологических открытий сгинуло в этой паутине… Так что на известность рассчитывать не приходилось. Разве помечтать иногда.

Я снял с огня чайник, выбрался из-под тента и увидел идущего к палатке Валеру. Автомат болтался на плече стволом вниз. От охранника с каждым днём всё сильнее пахло смертью. Неприятная такая аура. Заметив меня, Валера изменил курс.

– Василий спит? – поинтересовался он, приблизившись. Его солнцезащитные очки сияли двумя озёрами расплавленного металла и слепили глаза. Дурацкие очки, Валера явно насмотрелся полицейских сериалов и завёл овальные стёкла в блестящей оправе, как у крутого копа. Впрочем, благодаря зеркалкам, не было возможности видеть глаза нашего экспедиционного палача, чего мне меньше всего хотелось бы.

– Нет, – сдержанно, но без страха в голосе ответил я. – Поговорить хочешь?

– Ну! Побазарить надо.

Я откинул клапан палатки, мы вошли. Афанасьев сидел у стола и чистил от праха нагрудную пластину. Валера содрал очки и заморгал: после белого солнца пустыни в палатке казалось темно. Я насыпал в пиалу Петровича горсть чая, залил кипятком и накрыл перевёрнутым блюдцем. В свою положил две ложки растворимого кофе и три ложки сахара.

– Василий, это… – Валера замялся. – Мы с Жекой знать хотим, чего нашли. Чтоб без балды всякой было. Ну, ты сам понимаешь.