Ларец Шкая. Мистический детектив

 – И о чем же, позвольте узнать?

– Не о самом ограблении, – попытался начать Вилен издалека, но при слове «ограбление» лицо Никанора Ивановича разом потемнело, видно было, что эта тема ему крайне неприятна. Вилен запнулся и, слегка прокашлявшись, поспешил немного сгладить формулировку: – Я имею в виду последнее событие…

– Я понял, понял, молодой человек, о каком событии идет речь, – раздраженно перебил его «хранитель» и, взяв себя в руки, продолжил уже более спокойно: – Тогда о чем же?

– О Валевиче, – сразу перешел к делу Вилен.

– О Валевиче? – удивился Никанор Иванович. – Я считал, что на Петровке должны преступников искать, а не художником, который написал украденную картину, интересоваться. Вам это не кажется странным, молодой человек? Вы там не забыли часом, как называетесь? – в его голосе зазвучало плохо скрываемое недовольство. – Могу, если угодно, напомнить: Московский уголовный розыск. Уголовный, молодой человек. А по части биографий великих художников, знаете ли, это наша работа, а не ваша.

Так что простите меня, милостивый государь, я не вижу смысла тратить ваше и мое время, – резко подытожил разговор директор.

– Дорогой Никанор Иванович, поэтому я к вам и пришел, что нам очень нужна ваша помощь по части этих самых биографий, – очень вежливо парировал грубый тон директора Вилен.

– Ну и как же биография Валевича сможет пролить свет на кражу самой известной его работы? – с искренним удивлением посмотрел на него Никанор Иванович, но резкую интонацию поменял. – Неужели вы, молодой человек, копаясь в прошлом, рассчитываете найти что-то, что приведет вас к грабителям сейчас, в настоящем? Ну не смешите вы меня!

– Я, к сожалению, Никанор Иванович, не могу сейчас вас посвятить в детали оперативной разработки, но поверьте: именно в прошлое тянутся ниточки преступления.

То ли словосочетание «оперативная разработка», то ли какое-то соображение, пришедшее в голову Никанора Ивановича в связи с услышанным, заставило его призадуматься.

– Может быть, может быть, – задумчиво пробормотал он, а потом громче добавил: – Признаться, мне и самому сразу показался странным выбор картины.

Бесспорно, «Лиловый куб» – это мировой шедевр, но с точки зрения воришек можно было много чем поживиться, а они взяли именно эту… – по выражению его лица было видно, что он о чем-то серьезно думает. – Ну хорошо, а что из биографии Валевича вы бы хотели от меня узнать? О нем же написано море литературы, сходите в Ленинку, там все и найдете.