Амарант

За время похода она успела растянуться, изменить цвет со светло-серого на просто серый, а также растерять добрую половину пуговиц. И все это притом что до этого жилет служил хозяину год с небольшим.

– Поэтому мы и торопимся. Черт его знает, что с нами будет, если мы остановимся у дороги. Давайте, ребята! Поднажмем! Деревня должна быть примерно за тем холмом. Если не доберемся до того, как луна уйдет за горизонт, то придется на свой страх и риск оставаться здесь. Вам разве хочется лежать посреди этих трухлявых деревьев, когда цель так близко? – крикнул он, стараясь подбодрить отряд.

На его вопрос никто не ответил, однако жалобы прекратились. Идти оставалось совсем немного, но даже на этом небольшом отрезке команда могла понести потери.

– Нана, Нана, а там… где… мы… будем… – послышался слабый голосок слева от вожака в форме. Мальчик, а именно ему принадлежал голос, старался подобрать слова, чтобы задать вопрос. По лицу ребенка было видно, что составление предложений давалось ему, кажется, даже тяжелее, чем прохождение пути.

– Да, – сказал командир максимально ласково, желая подбодрить беднягу, который не смог научиться говорить даже к десяти годам.

– Где… будем… там большой… го… город. Как… как Хюг… как Хюгель?

– Нет, малыш, за холмом небольшая деревня. В Хюгель мы поедем потом. Иди лучше в телегу. Поспи, пока мы идем.

– Не… нет. Я с… вами. Я Нана! – сказал ребенок и указал на себя пальцем.

– Нет. Нана – это я.

Тебя зовут Симон. Опять забыл свое имя? – спросил мужчина в форме и начал внимательно глядеть на своего подопечного, беспокоясь, не потерял ли бедняга еще часть рассудка от физических нагрузок.

– Нет. Я… я… я… как Нана! – исправил ошибку мальчик и уставился на вожака, ожидая одобрения. Тот кивнул, и малыш улыбнулся, обнажая свои зубы, которых у него явно не хватало.

– Симон! Иди сюда, не отвлекай взрослых, – позвали ребенка его родители, которые тоже уже валились с ног.

И если мать выглядела просто уставшей, то отец был похож больше на привидение, чем на человека. Слишком плохое тело для того, кто взял на себя обязанность защищать свою семью.

– Сегодня опять свою порцию семье отдал, а сам и не притронулся. Ну не идиот ли? – начал шепотом ругаться главарь, а в его голове стали появляться картинки, как отец несчастного семейства отдает с трудом сохраненную еду, а сам голодает, возомнив себя героем.