Закат Пятого Солнца

Уложены они были, согласно всем местным канонам красоты, в высокую прическу, во все стороны топорщащуюся мелкими прядями. Прямая спина и высоко вскинутая голова придали ему гордый вид, даже несмотря на обилие весьма странных, на вкус любого испанца, украшений. Его не портили ни громоздкие ожерелья на шее, ни даже короткая палочка, продетая через носовую перегородку и торчащая из ноздрей. Он бы выглядел очень степенно, даже величественно, если бы не столь повальное среди местных жителей косоглазие. Индеец несколько секунд стоял перед испанцами, с весьма задумчивым видом уставившись, как казалось со стороны, на кончик собственного носа.

– Ей-богу, я как будто перенесся во времена моего прекрасного детства. У нас в Кармоне был местный дурачок. Ну, знаешь, из тех безобидных простаков, которые всему верят, разговаривают сами с собой, впадают в оцепенение на ровном месте. Вот он точно так же глубокомысленно глядел на свой нос каждый раз, как на него садился комар или муха, как будто ему в этот момент открывалась какая-то великая тайна.

Индеец тем временем заговорил. Речь его, размеренная и неторопливая, не была понятнее, чем у любого другого дикаря, но, по крайней мере, каждое отдельное слово звучало внятно. Он немного помедлил и ткнул себя пальцем в грудь, произнеся при этом длинное, совершенно непонятное слово, состоящее из череды звонких, щелкающих звуков. Друзья переглянулись.

– Соловьем заливается, – заметил Фернан.

– Понять бы, о чем это он.

Индеец еще дважды повторил ту же процедуру.

– Похоже, он представился! – осенило Фернана. – Правда, я так и не запомнил, как его зовут.

Себастьян сделал шаг вперед, приосанился, расправил плечи и произнес, ткнув себя пальцем в грудь:

– Я Себастьян Риос дель Альварес, благородный кабальеро родом из славного города Кармона!

Фернан поморщился и заметил:

– Себастьян, дикарь тебя не понимает. Скажи попроще.

Себастьян хмыкнул и коротко бросил:

– Себастьян.

Вошедший еще раз ткнул себя в грудь и представился, выразительно глядя на испанцев.

– Фернан.

Индеец, явно воодушевленный сообразительностью пленников, взял со стола пустую тарелку и выдал новое слово. Затем он настойчиво повторил его еще несколько раз.