Закат Пятого Солнца

Прерывистое дыхание двух человек разрезало тишину. Вереницы нарисованных индейцев злорадными и торжествующими взглядами провожали ретирующихся испанцев. Дерзкие чужаки уходили и никто больше не осмелится осквернять их святыню.

«Это чужая территория, – думал Фернан. – Нас здесь терпят лишь до поры до времени. До сих пор ни местные жители, ни жара, ни голод или жажда, ни даже грозный ягуар не смогли нас убить. Каковы же будут следующие опасности, подстерегающие на пути?»

Тьма давила со всех сторон, выталкивая путников оттуда, где им было явно не место.

Через какую-то минуту они выбрались из давно оставленного верующими храма. На улице сияло солнце. То самое солнце, которое индейцы так старательно потчевали людскими сердцами. Даже лишенное такой диеты, оно ничуть не утратило яркости своего света. Оказавшись снаружи, конкистадоры вздохнули с облегчением.

– А может быть, у меня просто факел отсырел? – задумчиво произнес Себастьян. – И поэтому мы чуть не остались в темноте? Чертов сезон дождей! От влаги спасения нет.

Фернану казалось, что его друг просто отчаянно пытается найти хоть какое-то объяснение такой яростной атаке тьмы, затаившейся в мертвых залах храма. Версию, которая позволит успокоиться и поверить, что всему есть разумное толкование.

– Но ведь смолистые щепки горели нормально, – заметил Гонсалес.

– Их я заготовил сегодня утром из сердцевины сухой ветки, – ответил Риос. – А факел сделал несколько дней назад. Видимо, он отсырел в сумке.

Фернан не стал спорить.

Он пожал плечами и уставился на темный дверной проем храма. Там царила чернота, густая, как смола. Это была территория, где чужаков не жаловали. Входить туда еще раз не имело смысла, да испанцам и не хотелось больше этого делать.

– Все как я и говорил, – облизав пересохшие губы, сказал Себастьян. – Город покинут уже давно, в храме пусто. Нужно двигаться дальше.

– Не терпится покинуть это гиблое место?

– Честно говоря – да. Брошенные дома выглядят пугающе и неестественно, как не погребенные тела.

Фернан лишь согласно кивнул. На него весь окружающий пейзаж тоже оказывал гнетущее впечатление. Он еще раз оглянулся на храм. Снаружи его украшали барельефы. Люди и чудовища, потускневшие от времени и непогоды, потерявшие первоначальную яркость красок, они выглядели далеко не так грозно, как те, что таились внутри. Испанец с досадой подумал, что прозвучавшие в его голове слова истукана были правдой – он не мог разрушить эту дьявольскую обитель.