Не буди Лешего

Запустил в него сучком, под руку подвернувшимся. Баюнка только “Мяу” своё недовольное промурчал, а с места не сдвинулся.

– Алёшенька, ты почто котика обижаешь? – надулась Гостята. – Хороший такой котик!

И что, не смутило её ни разу, что котик этот размером с телёнка?

– Молочка бы котику налить, – Гостята всё его по морде гладит.

– Вон лужа весенней водицы натаяла, пусть пьет, – махнул рукой я. – Ты как тут?

– Хорошо, – она потянулась. – Приготовила обед к твоему возвращению, подушки вон, вынесла сушиться.

Встретила котика. Вот сижу, песни его слушаю.

– Он тебе частушки пел? – напрягся я. Котику то уши пора пооткручивать.

– А он умеет? – удивилась Гостята.

Не стал выдавать свой талант сразу нечисть блохастая. Ну да и шут с ним. Что мне там про обед-то сказали? Готов мне обед?

– Алёшенька, а что с тобой?

Рассмотрела меня внимательно.

Хуже нет напасти заботящейся бабы.

Особенно если она знахарка.

Побежала Гостята варить мне какую-то мазь и отвары лечебные. Велела раздеться, промыла раны.

Заставила сидеть и не двигаться. Я сидел и терпел. Толку от её заботы никакого – мне бы в мёртвый источник прыгнуть один раз и всё само затянется. Но Гостяте невдомёк, что лечить меня не обязательно.

– Гостятушка, я тебе про мёртвую воду зачем рассказывал? – наконец, я не выдержал, когда она какой-то дрянью щиплющей начала мне раны обкладывать.

– Не хочу злоупотреблять, Алёшенька, – девушка головой только встряхнула и своё дело продолжила. – Всё ж таки лечение ваше лесное мне непонятное.

А если вода эта мёртвая постепенно убьёт всё человеческое?

– Да она просто мясо сращивает, – попробовал настоять на своём. А сам смотрю, что небо потемнело вдруг и ветер усилился. Шум какой-то, гул по лесу идёт. Будто кость гремит и железный доспех.

– Гостятушка, давай ты потом меня долечишь? – ссадил её с колена своего. Подтолкнул к крыльцу. – Иди-ка в дом.

– А что такое, Алёшенька? Погода, кажется, портится? Серчает Стрибог?

– Ни при чём он, – говорю ей, шкуры свои натягивая.

– Ой, а это, кажется, мой стежок? – она руку к рубахе прикладывает. – Думала, Лешего чинила одёжу, а это твоя, стало быть?

– В дом иди, – опять её толкнул. И успел едва. С неба громыхнуло. И свалилась сверху нечисть костлявая.

Первый удар отбил топором. Сверху пришлось. Закрыл голову. И второй отбил, но не совсем успел. Рог мне сшибло последний, что целый был. Третьим ударом в землю вошёл. Ну хоть не достал меня Костейшество.