У входа в Шахрай

В отличии от самого Аяна: несмотря на усталость и брезгливость, которую он невольно испытывал при виде потный грязных бакейцев, ему было любопытно все. В комнате он быстро оделся в свободную светлую рубаху без пуговиц, брюки на резинке, которые уже кто-то до него носил, и спустился вниз, на улицу. Сел на хрупкую скамейку и стал рассматривать возвращавшихся рабочих.

Мужчины Поверхности были крупнее шахрайцев. Дома Аян считался очень высоким, но в сравнении с здешними молодцами он был лишь чуть выше среднего. Их дочерна загорелая кожа удивляла и пугала Аяна: неужели и он так пожухнет под Солнцем? А что, если это последствия Вакцинации? Эта мысль напомнила Аяну слова Саббита о мутантах.

Как эти дикари могут отказываться от собственных детей. И этот их Табель Нормы – что за абсурдный список? Любой образованный человек знает: мутации, если уж они проявились в ребенке, могут повториться и в других детях. А может, и во внуках. Так что усыпление невинных младенцев вряд ли можно было назвать рабочим методом, если родители продолжали пополнять семью внешне здоровыми отпрысками.

Еще любопытнее Аяну была Орда, о которой с такой ненавистью отзывались бакейцы. Ведь она, по сути, состояла из их же собственных родственников, брошенных на произвол судьбы! Он задумался: интересно, считают ли себя ордынцы идеалом Нормы? Может, они принимают к себе детей с определенными отклонениями и у них есть свой Табель? «Кого можно считать уродом? Того, кто в меньшинстве? Или того, кто отличается от подобия Бога? Но кто видел Его и кто докажет, что Он не был зеленым трехруким чудовищем с козлиной головой?»

– Ну ты как? Обустроился? – отвлек Аяна голос вернувшегося Саббита.

Удовлетворившись кивком, он вошел в общежитие. Уже поднимаясь на второй этаж, позвал Аяна: – Пошли поужинаем, пока все не разобрали. Не доверяю я заботе Нисы. Аян поспешил за бакейцем.

В просторной, но душной столовой Аян получил поднос полутеплой еды и уселся рядом с Саббитом. Вечерний ветерок слабо обдувал тех немногих, кто ужинал позже остальных.

По соседству от Аяна заканчивали ужин трое молчаливых мужчин. Он обратил внимание, что у одного из них место левого глаза занимала серая тканевая повязка.

– Не пялься ты так. Своим зырканьем только внимание привлекаешь. Хотя бы рот закрой, – промычал Саббит, запивая кашу землистого цвета густым кислым молоком.

Будто услышав его слова, мужчины за соседним столом пригнулись. Судя по тихому разговору, они обсуждали Аяна.