Непотерянный край

– Да, – кивнула Анна, – нужно именно позволить своей душе «отболеть до конца». В психотерапии, как мне рассказывала твоя тёзка, это называется имплозивной терапией. Пациент по собственной воле, – что крайне важно! – старается усилить своё страдание до максимальной степени, которую он только способен выдержать. За один сеанс это должно быть не менее получаса, а порою и дольше. При этом ни пациент, ни врач не должны прибегать ни к успокоениям, ни к отвлечению внимания от страдания…

– Да, это я уже поняла, – Горелова понимающе кивнула, а Сердцева продолжила:

– В общем, таким образом психика пациента постепенно адаптируется к раздражителю, и боль отступает.

Метод имплозивной терапии чаще всего используют для избавления от страхов. Ну, к примеру, человек до смерти боится пауков, – а ему вместо всяких там успокоений просто дают подержать членистоногого в руке! Да, поначалу страшно и неприятно. Но со временем никакого страха уже не будет!

– Ты проверяла? – съев ещё одну ложку ухи, с небольшой ухмылкой спросила Горелова.

– Я применяла этот метод к другой негативной эмоции, – сказав это, Анна слегка посерьёзнела.

– Ну, если я правильно тебя поняла, этот метод «погружения в боль» помогает справиться и с другими неприятными переживаниями? – уточнила Екатерина, одновременно наблюдая за тем, как те самые девушки, которые безпрестанно бросали на неё косые взгляды, подошли к кассирше… и жестом указали на Горелову.

В ответ сотрудница закусочной лишь покачала головой, а девушки с недовольными лицами покинули заведение.

– Да, Катя, таким методом можно избавляться не только от страха, – продолжила в это время Сердцева, – но и от гнева, и от уныния… Я сама избавлялась таким образом от обиды.

– Получилось? – искренне поинтересовалась Горелова.

– Да! – весело улыбнулась Анна. – Как меня только не дразнили раньше мои друзья: «дева-обида», «Анна Обидина»… А теперь перестали!

– Получается, что боль – это способ, которым существо человека сигнализирует ему о появившейся проблеме, – умозаключила Катя.

 – Вроде сигнализации о пожаре, – только о внутреннем пожаре, душевном.

– Верно, – кивнула Сердцева. – И телесная, и эмоциональная боль – это способ природы достучаться до разума человека, чтобы оповестить его о том, что в нём что-то происходит не так. Либо он небрежно относится к своему телу, либо деструктивно мыслит. И в последнем случае эмоциональная боль побуждает его пересмотреть свой образ мышления.