Там, где растет синий

Шторм трепал их саморубный кораблик, но при этом не давал ему возможности перестараться – сгинуть или утонуть. Они плыли очень долго, казалось, столько воды нет в природе, сколько они плывут, однако они всё плыли и плыли, не замечая ничего, кроме ничего.

Наконец лодочка начала смещаться вбок, и вскоре они пристали к берегу. На берегу были следы от костра, были факелы потушенные, там лежали травяные подушки на пересыпных скамейках у воды, там же стояли книжные шкафы, пуловеры на буквах-вешалках, хортас и положительные формы рельефа.

– Что это? – спросил Сэвен у моряка, который вязал канат к острому крючковатому камню.

Тот окинул руками пространство и сказал:

– Паредем.

Целый век он оставил за спиной, век или время целиком, теперь тут был сгусток вместо природы, сбродная субстанция новая, никому не знакомая, никем не преданная, теперь тут корн начинался, корн или паредем, нгбора или малибас – любое слово ему незнакомое до того.

На берегу Сэвена встретил босой пожилой мужчина – энергичный и причудливый тип с выжженной в серый щербатой головой. У него была добрейшая улыбка, и ещё он руки складывал очень своеобразно на груди, словно желая радость свою в пучок собрать и выдать кому-нибудь от всей души.

– Мы, хамернапы и броны, рады приветствовать вас тут! – выпалил он волнительно.

– Простите, я не понял ни про бронов, ни про хамернапов, кто это такие…

– Так и должно быть, что вы не поняли! Вы ведь их не знаете! – сказало существо и улыбнулось так ласково, словно в нём была заложена вся доброта мира.

– Это верно, – отозвался Сэвен, расслабившись.

– Скажу вам больше, у нас даже нет тут времени.

– Нет времени совсем?

– Мы его отключили, не держим, вы это сами скоро почувствуете. Что ж, думаю, вам надо отдохнуть после дороги, мы подготовили вам дом с чердаком на холме, кодовое слово Aliius, не бойтесь названия, оно живёт само по себе. Я буду вашим хамернапом (мы не говорим хаус-элъф), меня зовут БомБом.

– Я Сэвен.