Реалист

Вдруг он остановился:

– Пойдем со мной, – и потащил девушку за руку куда-то в угол.

Только подойдя совсем близко, Эмили увидела, что в стене есть потайная дверь. Она полностью сливалась со стеной, только прорези ее выдавали. На двери не было ручки. Молодой человек открыл ее под напором плеча.

Протиснувшись в щель, они вошли в темное помещение. Только тусклый свет из комнаты просачивался внутрь. С его помощью удалось увидеть черную железную лестницу. Первым полез наверх Ворон. Девушка не отставала.

– Стой, – услышала голос сверху Эмили.

Что-то сухо скрипнуло. Вдруг свет врезался ей в глаза. Она тут же сильно зажмурилась и почти вслепую поползла дальше.

Ворон помог девушки вылезти из открытого люка. Попав на свежий воздух, Эмили огляделась. Вокруг, на расстоянии вытянутых рук, стояли белые стены. Глядя вперед, ее взгляд уперся в спину молодого человека, но стоило ему пройти вперед, чуть наклонившись перед невидимой для Эмили преградой, она увидела оконный проем.

Проем был с ее рост, а от пола на высоте не выше порога. Девушка вышла вслед за Вороном.

За окном, перед маленькой заостренной башней, как она увидела потом, была плоская крыша. Но уместиться на ней могли только двое. По левую сторону громоздился скат и вершина крыши над залой второго этажа, где и проживал Ворон. По правую – ничего. Где-то за башней тяжело дышали старые высотные дома.

Церковь находилась на пригорке, едва ли не на самом высоком месте Рудимента.

Другие крыши не могли себе позволить такого вида. Они прятались за церковью, и Зенит был им практически в недосягаемости. Но отсюда изучить тот город можно было вплоть до каждого здания.

– Красиво, не правда ли?

– Да, но почему ты раньше мне этого не показывал?

– Я и сам не часто сюда залажу. Не хотелось бы привыкать к виду. Вообще я хочу тебе кое-что рассказать по поводу твоей, кхм, инаугурации…

Ворон постарался подробно рассказать девушке все необходимое: где вход в город, напомнил, как надо себя вести, идя по улице, в какие магазины они наведаются в этот раз, и кто что попросил взять.

Все это сопровождалось схематичными указаниями в воздухе, выводящими линии на картине отдаленного города.

Эмили это, конечно же, удивило, но тут же и зажегся больший интерес к делу. Для нее это новая глава жизни и эпиграф к ней был очень интригующий.

Что-то было в этой девушке странное, необузданное, неиспытанное.