Мы умираем навсегда!

Мы умираем навсегда!

К. Г. Теймс

Роудс столкнулся с агонией инопланетных пыток , потому что он знал тайну, которая держала в рабстве целый мир. Тайное знание – Мы умираем навсегда!

К. Теймс

Мы умираем навсегда!

Глава 1

Охранник плюнул в миску Фила Роудса, закрыл решетку и поплелся прочь по коридору с каменными стенами.

Темнота вернулась в узкую, похожую на гроб камеру. Роудс потянулся за миской с кашей. Она была еле теплой. В камере было очень холодно. В квадрате света, на короткое время проникшего через открытую решетку, Роудс увидел дыхание большого, неопрятного охранника, – облачко дыма в холодном воздухе.

Он также видел, как охранник плюнул в миску с кашей.

Это не было прихотью со стороны охранника. Роудс криво усмехнулся, осознал, что делает это, и призвал свои лицевые мышцы к действию. Ничто здесь не было прихотью. Абсолютно ничего. Все это было частью плана, целью которого было сломить Роудса.

Дано: один землянин.

Проблема: унизить его с помощью тонких психологических пыток.

Цель: большой, жирный вопросительный знак, которого самого по себе было почти достаточно, чтобы свести Роудса с ума.

Он съел кашу. Он задержал дыхание и каким-то образом справился с этим, справился, потому что должен был.

Прошло некоторое время с момента последнего допроса, и Роудс ожидал, что его вызовут с минуты на минуту.

– Почему я? – подумал он в сотый раз.

Это тоже было частью плана. Почему именно Роудс? Он был всего лишь студентом Земного университета на Денебе III, теперь здесь, на Кедаке – это был Денеб IV – для полевой работы по внеземной антропологии.

И кедаки пришли за ним однажды ночью, как давно это было? Роудс понятия не имел, как долго это продолжалось, и это тоже было частью плана. Его сон был нерегулярным, обычно его нарушал тот или иной охранник в рамках общей схемы психологических пыток.

Роудс начал дрожать. Внезапно стало холодно. Естественно, это не было случайностью. Камера была очень маленькой и такой формы, что Роудс не мог ни полностью откинуться, ни встать, не повредив себе позвоночник.

Очевидно, он не мог заниматься большой физической активностью, чтобы согреться. Кедаки знали это: это было частью сводящего с ума плана.

Роудс дрожал от холода, чувствовал, как немеет кожа на лице, слышал, как стучат его зубы. Резкий холод теперь был всей его вселенной. Он сделал усилие воли

– Тебе тепло, – сказал он себе, – тебе тепло.