Невозможный. Нахальный. Любимый

– О, а вы тот еще педант, контролер и доминант, да? Диночка…

Я развернулся через плечо и подмигнул молоденькой официантке, которая делала вид что пила кофе, сидя за столиком у окна, а сама с любопытством смотрела на нас с Аристарховной. И вот на нее моя харизма подействовала. А на злючку нет!

– Диночка, как вам работается с Авророй Аристарховной? Сильно лютует?

– Нет, она хорошая. Просто вы ей не нравитесь из-за того, что из-за вас она вчера на важную встречу опоздала, – мгновенно сдала злючку официантка.

– Не нравлюсь, значит. Ну, это ненадолго, – оптимистично заверил я. – А что за встреча?

– Не ваше дело!

Стервочка, кажется, немного дымилась. И нехорошо на мою шею посматривала.

– Я виноват, признаю. А когда я виноват – я ошибки исправляю. Что за встреча? Предупреждаю, я не уйду, пока не узнаю правду.

– Я как-нибудь без вас разберусь, – процедила Аврора.

– А, так ты не только педант и контролер, но и из секты «все сама»? – дошло до меня.

– Вы прекратите мне диагнозы ставить? Уходите немедленно! Дима! – крикнула она.

Из подсобного помещения выглянул тщедушный паренек с дубинкой наперевес. Настолько худой, что за этой дубинкой он мог спокойно спрятаться.

Вылетел в зал, посмотрел на меня и стушевался.

– Дима, не позорься, – душевно попросил я и снова пристал к официантке. – Дина, с кем вчера встречалась Аврора Аристарховна?

– С Лазарем Ильицким. Он нам помещение продавать не хочет.

Кажется, я завел друга в стане врагов.

Ладно, Аврора Аристарховна, раз по-хорошему ты со мной разговаривать не хочешь, а я вчера действительно накосячил, – буду исправлять.

Значит, Лазарь Ильицкий. Надо запомнить.

Я отодвинул свой кофе подальше и полез в карман за портмоне.

– За счет заведения, – холодно отрезала Аристарховна.

– Э, нет, красавица, я тебе вчера что говорил? – покачал я головой.

Протянул злючке карту и сглотнул, когда наши пальцы соприкоснулись. Со вчерашнего дня из головы ни на минуту не выходила. И я бы хоть сегодня собрал бы ее вещи, отвез в загс и жил с ней долго и счастливо, но, боюсь, что после такого предложения я не выживу. Убьет и не помилует.

Но все-таки моя она. Я чувствую, знаю. Просто пока она этого не поняла; нужно как-то до Аристарховны донести, что ее «все сама» закончилось.