Хозяйка «Волшебной флейты»

– Ты тут почему?

– А почему девки идут в заведение? – Пелагея сморщила носик и рассмеялась так, что я поняла – она тоже жертва. И у неё история, как у остальных – выгнали, стала ненужной. Только Пелагея решила скрывать свою историю за показной беспечностью и таким же показным смехом.

– Конкретнее, – потребовала я бескомпромиссно, прекрасно зная, что девушка соврёт.

– Да замуж хотела я, а он меня совратил и бросил.

Ага, понятно. Ну, может и правда.

– Что ты умеешь, Пелагея?

У меня возникла слабая идея, очень слабая.

– Умеешь ли ты играть на каком-нибудь инструменте? Танцевать? Петь?

– Я, мадам, хорошо умею разговаривать с мужчинами и денег у них просить.

А вот теперь она сбросила личину кошки и встала передо мной, будто голышом. Ноздрями дёрнула. Плечами повела. Сказала грубо:

– А больше нам ничего уметь и не надо.

– Хорошо, – пробормотала я.

Пелагея вскинула голову и вышла с таким гордым видом, словно была потомственной аристократкой. Я вздохнула. Ну, не всем же быть милыми няшками… Всегда есть стервы. И мне попалась Пелагея. Прямо себя увидела в ней. Я тоже стервой была когда-то, пока не поняла, что все одинаковые, и всё одинаково.

Настасья вошла, кутаясь в платок. Угловатая, курносая, с некрасивым, но милым личиком. Простенькая. Именно таких любят хорошие дядьки – знакомых и родных.

– Настасья, почему ты здесь?

– Так ить лучше, чем в ночлежке, – удивилась она. – Тама и убить могут, а тут Ксенофонт не дал бы.

– А ты петь умеешь?

– Петь? – она запнулась на миг, потом раскинула руки, улыбку изобразила на лице и вывела низеньким, но уверенным речитативом: – Ай как у нас на вишнях девки собиралися! Ай как собира-али, да не всё собра-али! А вишня попадала-а, барин осерча-ал!

– Стоп! Тихо! – рассмеялась я.

– Мадам, а мадам! Вы меня только не выгоняйте, а! – взмолилась девушка. – Я ведь всё умею, всё! Я и стирать могу, и убирать! Я горшки могу выносить, я бокалы натирать могу! И шить, и штопать!

– Настасья, – строго сказала я. – Почему ты думаешь, что я тебя выгоню?

– Так Пелагеюшка вона сказала… Кто петь не умеет, того вон!

Я встала. Так-так, уже начинает воду мутить Пелагея.