Хозяйка «Волшебной флейты»

А теперь я сама «мамка»…

Нет, так нельзя. Я же завязала.

Девушек было пять. Не все красавицы, не все куколки. Но накрашены густовато – губы подведены, щёки нарумянены, а на глазах – не то жирный карандаш, не то уголь из печки… Учить их и учить. Ладно, пока надо решать, что делать дальше.

Не могу же я в самом деле стать «мамкой» и продавать девочек клиентам!

– У кого ключ от заведения? – спросила глядя поочерёдно на каждую. Все молчали, только та, с шалью, бросила, прежде чем отвернуться и отойти к дивану:

– У Ксенофонта.

– Дубль?

Они смотрели на меня непонимающе. Я махнула рукой:

– Короче, никого не пускайте, сегодня мы закрыты.

Девица в шали тут же обернулась, возмущённо цыкнула:

– Это как же! А платить мы чем будем?! Как так?

– Тебя как звать? – обратилась я к ней персонально.

– Аглая.

Низкий голос, стать, рост. Хороша. И прямо видна в ней порода – может, аристократка? Как в этом мире можно стать проституткой? Что с ней случилось? Ладно, это потом. Всё потом.

Решать проблемы надо по мере их поступления.

– Кто из вас тут дольше всех работает?

Оглядев товарок, Аглая подбоченилась, распустив шаль руками:

– Ну, я, допустим.

– Пойдём, – кивнула ей. – Как там этот холуй сказал? В кабинетец.

Она вильнула плечом, приглашая меня за собой. Девицы смотрели тревожно, переглядывались, кто-то шепнул подружке что-то, чего я не разобрала. Но с ними я разберусь позже, пока мне надо всё узнать. А кто лучше может мне рассказать о заведении, чем девушка, которая дольше других работает в нём?

Кабинет оказался отдельной комнатой, в которой, кроме узкой односпальной кровати, стояли стол со стулом и шкаф с книгами и папками.

Я взяла одну из них, открыла. Бумага, написанная витиеватым почерком с вензелями, а сверху надпись «Полицейское управление Михайлова, губернское управление Михайловской губернии, Российская империя». Уфти! А ниже – «Сие дано Головкиной Аглае в удостоверение, что она является путаной и имеет жёлтый билет».

– Головкина – это ты? – спросила я у Аглаи.

Она кивнула. Я прищурилась, оглядев её с ног до головы, потом продолжила допрос: – Откуда ты пришла в… заведение?

Она снова вильнула плечом, сказала своим шикарным грудным голосом:

– Так батюшка мой купец был, разорился. Сам повесился, имение с молотка пустили, завод забрали. А нам куда, детям? Братцев моих забрали в ремесленники, а я вот помыкалась да к мадам Корнелии прибилась.

Ясно-понятно. Таких историй я слышала море.