Золотые земли. Птицы Великого леса

Яркая нить тянулась от неё к южанину.

– О, хозяин курильни, – Гармахис тоже узнал Милоша. – Не думал, что снова встретимся.

Он говорил мягко, растягивал звуки, почти пел незнакомую песню из тёплых южных песков. Перед Гармахисом лежала мёртвая девушка, напротив стоял его враг, а он пьяно и счастливо улыбался.

– Вот, значит, кто её, – он замолчал, кажется, позабыв слово, – вернул. Так у меня получилось опустошить её дважды. Спаси-ибо.

– Почему именно её?

– Из-за крови земли, – как нечто само собой разумеющееся сказал южанин.

– Как у неё? – Милош спрятал руки за спину, прищурился.

Если быть осторожным и ловким, то получится потянуть силу из самого Гармахиса, поразить его же оружием. Беспокойным бурлящим морем новая колдовская сила плескалась в южанине. Пока Гармахис не привык к ней, нетрудно будет забрать её обратно.

– Чистой. У тебя такая была, – южанин склонил голову набок.

Он растягивал слова, будто рассказывал сказку.

– А у княжны, значит, яркая?

– Была, – Гармахис глупо засмеялся, содрогаясь всем телом.

Полученная сила одурманила его.

Милош едва сдерживал ярость, глядя на весёлое смуглое лицо. Всё напрасно, все усилия ни к чему не привели. Княжна была мертва. На этот раз Гармахис был жаден, ненасытен, опустошил её досуха. На лице Мирославы застыл ужас, рот скривился от беззвучного крика.

– Значит, ты поэтому сошёлся с Карлом? Надеялся его тоже опустошить? – Милош тянул из Гармахиса слово за словом, выторговывал каждое мгновение. Сила рвалась из него, бурлила, не успев привыкнуть к чужому телу. Столько в одной княжне быть не могло, и тогда стало ясно, о чём говорили духи, почему они рассыпались огненной пылью. Гармахис как-то научился забирать их жизни, убивать иначе, чем делали это Охотники.

– Ка-а-арл… древний род. Из самой земли, почти как и мой. Но выдохся. Ослабел. Эта девушка друга-ая… В её роду кровь ещё свежая. Любопытно, каковы братья…

Гармахис наслаждался обретённым даром, любовался убитой княжной, как дорогим подарком. Смуглые пальцы в тяжёлых золотых перстнях ласково погладили раскрытые бледные девичьи губы.

Милош сдержал злость, сосредоточился на разрывах, на неровностях в силе, где легче всего было вырвать нить.