Динара

– Не хочешь сейчас или вообще? – Я цепляюсь за спасательный круг.

Айдай слушает и жалостливо смотрит на меня, как на попрошайку. У того, кто просит милостыню, как правило, нет выбора. У меня выбор был.

– Вообще, – злобно отвечает Салима.

Я сбавил шаг, чтобы осознать поражение. Пусть они идут своей дорогой! Салима и вправду мне понравилась. Умная, общительная. Красивое тело, огненные чёрные глаза! Я уверен, что и я ей нравлюсь. Видно было, как она не хотела меня пускать по ветру. Наверное, думает, я хочу затащить её в постель.

1 – (тур. – охрана)

***

В нашу комнату заселили ещё троих парней. Теперь нас шестеро. Три новичка прибыли посреди ночи, наделав кучу шума. Бексултан, Азат и Ынтымак: первый был из Баткена, остальные двое – родственники Айбека, с Горячего Озера

. Айбек последние дни только об их прибытии и говорил.

Бексултан был спокойным и молчаливым, с тихим голоском.

Ынтымак был красивым парнишкой с квадратной головой. Одет был с иголочки, опрятен и вежлив.

А вот с Азатом пришлось повозиться. Низкорослый, амбициозный паренёк с хриплым голосом, узкими глазками и исламистскими замашками. Ынтымак и Айбек боялись его как огня. Азат иногда бил их. Все трое друг другу были двоюродными братьями.

Однажды, сидя в столовой, Азат сделал мне замечание.

– Доске, о? колу? менен жечи

, – прошипел он змеиным голосом.

– Эмнеге

? – Спросил я и почувствовал, как от злости у меня меняется форма лица.

– Карачы, тегере?деги мусулмандар б?т о? колу менен жеп жатышат

.

– С чего ты взял, что все они мусульмане? Среди них могут быть и христиане, – перешёл я на русский.

– Кандайча

? – Азат был в недоумении.

– Эмне кандайча

? – Я решил его добить.

– Я тебя не понимать, – нарочно неправильно ответил он.

– Почему ты меня не понимать?

Он промолчал.

В течение нескольких дней киргизские ребята недоумевающе смотрели на меня и перешёптывались. А я хоть бы хны.

Азат и Айбек заняли враждебную позицию. Каждый день был для меня испытанием. Они младше меня лет на пять-шесть. Как их проучить, мне и в голову не приходило. Говорить с ними я не видел смысла. Бить – это неправильно, не гуманно, не демократично. С каждым днём они наглели всё сильнее.