Гори во мне

Вот он, кажется, повернулся, стало жарче…

– Только мне могло так повезти, – пробормотал в ухо, тяжелая рука легла на грудь, притягивая к себе, – Спи, веснушка.

Веки сами собой начали слипаться, как- будто Кит произнес заклинание. Я поерзала немного, поудобней устраиваясь в его объятиях, и тут же провалилась в глубокий сон.

* * *

– Эй, эээй…

Кто-то легонько потрепал меня за плечо. Я проворчала возмущенно себе под нос и попыталась отползти подальше от садиста, мешающего продолжать нежиться в кровати.

– Лесси, ты соня такая, кошмар, – смеющийся голос Кита над ухом, его руки, сгребающие меня в охапку вместе с одеялом.

– Вставай, я даже завтрак уже приготовил.

Уложил мою голову на колени себе, проведя ладонью по разметавшимся волосам.

– Точно надо? – спросонья получился какой-то жалостливый хрип.

Я уткнулась носом ему в живот, обвила руками талию. Так хорошо. Кит уже был одет для выезда. Чистая рубашка, темно- синие джинсы. От него пахло парфюмом, гелем для бритья и сигаретой.

– Точно, уже почти одиннадцать.

– Ммм, – я не хотела вставать, не хотела ехать куда-то. Я тут останусь. Только сильнее прижалась к нему, протестуя.

Кит засмеялся, нагнулся ко мне и до одури щекотно зафыркал в ухо.

– Ахах…Аай…перестааань, – я начала задыхаться от смеха в беспомощных попытках увернуться, но это не так просто сделать в стальных объятиях двухметрового котенка, – Все…сдаюсь! Сдаюсь…

Поцелуй в улыбающиеся губы. Один, второй, все жарче. Кит откинул одеяло, открывая мою наготу.

– Ты красавица, Лес.

Лучшее, что можно услышать с утра. Его жаркий взгляд, скользящий по моему телу. Грубые пальцы очертили изгиб шеи, ключицу, легли на грудь. Я выгнулась к нему, шумно выдохнув. Мое доброе утро.

* * *

На завтрак у нас оказался уже порядком остывший омлет из, внимание, перепелиных яиц. И не потому, что Кит решил повыеживаться в супермакрете, а потому что он их сейчас нашел. Просто нашел, черт возьми.

Его странная потребность самому добывать себе пропитание меня дико веселила.

Хорошо, хоть хлеб не испек и кетчуп из помидоров не надавил. Кот, как обычно, на мои подтрунивания никак не реагировал, не мешая упражняться в красноречии. Только улыбался довольно, попивая кофе. Его вальяжная поза, прищуренный взгляд, направленный на меня. Будто говорил: " Давай, смейся, только что тебе было совсем не до смеха со мной, так стонала". И я краснела невольно, отводя глаза. Колкие слова застревали в горле.