Горячо

Керефов надменно выгибает чёрную бровь то ли на внезапное обращение "ты", то ли на мой ответ вопросом на вопрос, и демонстративно поднимает с ближайшего кресла незамеченный мной мобильный телефон. Вертит его в руке и кладёт в карман брюк, не отводя от меня острый взгляд.

Его губы плотно сомкнуты в твёрдую линию – ни тени постоянной, уже ставшей мне привычной кривой ухмылки, и эта показательная серьёзность давит на психику почему-то больше всего. Будто маска спала, и я вдруг вижу его настоящего – собранного, въедливого, внимательного, опасного…

– Говори, – приказывает мужчина отрывисто и делает шаг в мою сторону, пряча руки в карманы брюк, от чего его плечи кажутся ещё шире.

Облизываю губы, вжимаясь задом в столешницу. В голове – звенящая паническая пустота.

– Ну, Арина? – Керефов останавливается в паре сантиметров от меня и упирается ладонями в стол по обе стороны от моих бёдер, – Что замерла?

Делаю рваный вдох, отравляя лёгкие мужской туалетной водой, перед глазами двоится чужой давящий взгляд, и кабинет плывёт словно…

– Искала тебя, – занемевшие губы расплываются в дрожащей улыбке.

Глаза мечутся по лицу Керефова, которое так близко, что я вижу каждый волосок в его иссиня чёрной короткой бороде.

– Именно тут? Зачем? – ни тени ответной улыбки. Он лишь подаётся ближе, нависая, и белоснежная рубашка касается моей груди.

Невольно затаиваю дыхание, боясь случайно прижаться сильнее. А отклоняться мне всё равно уже дальше некуда – только если на стол лечь.

– Ну как…Видела, что сюда пошли…– я закусываю нижнюю губу, нахожу в себе силы положить руку на мужскую грудь и слегка погладить. В ладонь тут же сквозь ребра ударяется чужое сердце, и быстрый пульс сильными толчками подстёгивает мою собственную кровь, – Не хочу с Нэллой…Решила проявить инициативу…Первой…

Поднимаю на Керефова, нависающего сверху горой, максимально честные глаза. Внутри всё дрожит так, что не удивлюсь, если меня и внешне вполне заметно колотит. И не меняющийся взгляд мужчины, всё такой же серьёзный и прошивающий насквозь, лишь усиливает это ощущение.

Тимур молчит, изучая меня, и я тоже больше не знаю, что сказать. Тихо умираю, не смея набрать в лёгкие кислорода.

– Хорошо, – спокойно произносит Керефов ровным голосом через пару бесконечных секунд и внезапно отталкивается ладонями от стола, – Пошли.

– Куда? – хриплю.

– В мою спальню. Проявишь инициативу. Вряд ли Жиренко одобряет подобное в своём кабинете.