Ученье – свет, а богов – тьма

Жена ему изменяет, что ли…

– Э-мм… Слушай, Ирлик, – говорю я, не очень желая выслушивать подробности половой жизни богов, – как ты считаешь, она в таком состоянии доживёт до обучаемого возраста?

– Хотите её на духовника учить? – хмыкает Ирлик. – Интере-есная идея. Только ничего не выйдет, из неё так шарашит, что никакая учёба впрок не пойдёт.

Алтонгирел заметно сникает. Мне тоже жалко девочку, и Кира жалко, он так надеялся, что удастся её вылечить…

– Ну мы можем хоть что-нибудь сделать, чтоб ей помочь? – спрашиваю его.

Ирлик пожимает плечами.

– Можешь Учока попросить, но осторожно, он подлюка такая… Плату берёт только вперёд, чуть недоглядишь, прошлое изменит.

– А какую плату-то?

– Подарок какой-нибудь, – поясняет Ирлик. – Золотишко, меха… Но ему надо по всей форме, с отправлением на ритуальном костре и прочими красивостями.

– Слушай! – хлопаю себя по лбу. – Я ж ему гобелен сплела!

Мало мне хлопка по лбу, ещё и тычок в ребра получаю от Алтоши. Ирлик принимает высокомерно-оскорблённый вид.

– Я тут, значит, прибегаю по первому зову, а она этому вороньему сыну гобелены плетёт!

– Ну И-и-ирлик! – Я складываю ручки домиком. – Не сердись, я просто хотела его задобрить, чтобы он перестал нам пакости делать. Хочешь, я тебе ещё сплету? Или вышью? Два раза?

Ирлик прищуривается:

– А ты красиво вышиваешь?

– Красиво! – с готовностью отвечаю я.

– Ну ладно, – соглашается он. – Так и быть, прощаю. Но жду от тебя портрет, и чтоб большой и красивый был!

– Хорошо-хорошо! – часто киваю я.

– Можешь не спешить, я бессмертный, – усмехается бог. – А Учок теперь тебе и правда должен, можешь попробовать с ним поговорить.

– А это сложно? – уточняю я.

– Сложно, – серьёзно кивает Ирлик и переводит взгляд на Алтонгирела. – Ты, духовник, не Старейшина пока, так ведь?

Алтонгирел прямо сидя вытягивается по струнке и рапортует:

– Старейшиной не являюсь, простите неразумного!

– Да ты передо мной-то не выделывайся, – дружелюбно говорит Ирлик.

– Я так не умею, – развожу руками. – Я вообще по-муданжски так себе говорю.

– Это да, – соглашается Ирлик и кривится. – А ты, значит, духовник, раз не Старейшина, то и формул преподнесения не знаешь, так?

– Не положено, – лепечет Алтонгирел.