На тонком лезвии клинка

– Сначала обещайте, – знаю, если дадут слово, то уже точно не нарушат его.

– Обещаю, милая, – да, в папе я не сомневалась.

– Все, что только попросишь, доченька, – мамочка, спасибо тебе за это обещание.

– Смотрите, вы обещали, – радостно улыбаюсь, скорее глазами, губы не хотят складываться в улыбку. – Я хочу братика и сестричку.

– Наташенька, – родители недоуменно переглядываются.

– Ма, па, вы обещали. Что бы со мной ни было, – так я буду спокойна, что они не останутся они, когда меня не будет.

– Хорошо, дочь, – твердо произносит папка, вглядываясь в мои глаза. Кажется, он уже понял, что будет дальше. Слишком пристален его взгляд. Наклоняется к моему уху, тихо шепчет, – Наташка, доченька, – голос дрожит. – И братика, и сестренку, и про тебя все-все им расскажу.

Целует осторожно, чтобы не задеть какой-нибудь шланг. Потом выпрямляется и отходит. А глаза блестят. Старается, чтобы мама не заметила.

Мама снова проводит рукой по волосам.

– Раз ты так этого хочешь, – силится улыбнуться.

– Очень, – тихо, но она поняла. Я всегда хотела братика или сестричку. Но сначала дома было плохо с деньгами, а потом мой спорт. Только последние полтора года, как мне шестнадцать исполнилось, стали одну отпускать.

– Поспи милая, – мама поправляет одеяло, осторожно целует.

Закрываю глаза. Да, теперь можно. Писк приборов становится все тише. Боль, начавшая усиливаться, отступает. Даже потерянные рука и ноги не болят, хотя им не важно, был укол или нет. Можно расслабиться, перестать бороться за каждый вздох, соскользнуть в долгожданный сон.

Приборы взорвались криком, по мониторам ползла прямая линия, а лицо девушки озаряла неожиданно счастливая улыбка.

Часть 1

– Спит, – мужчина в одеянии жреца отошел от узкой лавки, на которой вытянулась девушка лет восемнадцати-двадцати.

– Давно? – второй мужчина в кожаном доспехе с пришитыми к нему металлическими полосами и кольцами положил на край свободной лавки ножны с мечом, чтобы не мешали сидеть, но легко можно было схватить оружие в случае необходимости.

– Да часа три как, – бросил взгляд в окно первый, потом подошел к шкафу, достал оттуда кружки и большую глиняную бутыль в оплетке.

Второй подошел к девушке и долго всматривался в бледное осунувшееся лицо. Худенькая, словно после тяжелой болезни. Венки просвечивают сквозь тонкую кожу. Тусклые русые волосы рассыпались по подушке. Под глазами залегли тени.