Бьянколелла. Вино любви

Но сюжет самих амурных романов всегда был до уныния однообразным: быстрая вспышка – бурная страсть – скорое пресыщение.

И вот в одночасье жизнь заштормила, пенным валом сбила с ног и потянула в пучину сплошных неприятностей. Теперь только от него зависит, захлебнется ли он в этой стремнине или удержится за спасательный круг, который подбросила судьба. Ему надо прибиться к надежному берегу и попытаться обрести новые смыслы, новые причины жить и топтать эту землю.

* * *

Когда Адольфо переступил порог своего неаполитанского дома, дворецкий сообщил, что в малой гостиной его дожидается графиня Моразини.

«Нет, только не Анжелика! Только не сейчас! Черт, что за день-то такой сегодня! Похоже, это стало печальной традицией: плохие дни липнут ко мне, как мухи к открытой ране», – подумал виконт с раздражением.

Завидев виконта, бывшая любовница как ни в чем ни бывало с ослепительной улыбкой бросилась ему на шею.

На такое пылкое приветствие Адольфо ответил с легкой прохладцей в голосе:

– Чему обязан такой чести, графиня?

При этом мужчина постарался максимально учтиво высвободиться из ее объятий.

– Адольфо, дорогой! Вы мне не рады?! – Анжелика состроила гримаску оскорбленной невинности. – Ну же, не дуйтесь, не будьте таким злопамятным!

Кокетливо стрельнув глазками, вытянула свои соблазнительные губки для поцелуя.

– Я не злопамятный, а просто злой. Но и память у меня отменная. А вообще, злопамятность, пожалуй, – лучшее лекарство от вашей забывчивости, моя дорогая!

Адольфо, в нарушение правил этикета, уселся в кресло, при этом демонстративно проигнорировал предложенные для поцелуя пухленькие губки.

Анжелика, ничуть не смутившись, с легкостью райской птички угнездилась на его коленях. Изящный пальчик графини в попытке добраться до кожи на груди виконта самым настырным образом стал пробуравливать норку под запахом весты[94 - Ве?ста (франц. veste) – прообраз жилета, мужская распашная одежда с рукавами, которую носили поверх рубашки и под жюстокором.]. Хозяйка этого напористого лазутчика, поджав обделенные вниманием губки, принялась объяснять бывшему любовнику причины «дурацкого», как она выразилась, письма, которое «спровоцировало всю эту неразбериху», лишившую ее «покоя и сна».

Оказалось, что каким-то образом до графа Моразини дошли сплетни о том, что супруга за его спиной наставляет ему рога. Альфредо, более всего в жизни дорожащий репутацией, устроил, по ее выражению, настоящий карамболь[95 - Карамбо?ль (от франц.