Урожай собрать не просто

К тому моменту, когда я поняла, что дело принимает дурной оборот, леди Иветта, зажав под мышкой младшего сына Андрия – так, что бедняге не удавалось даже пищать, – уже грузилась вместе со своими вещами в карету:

– Николетта, дочка, я на тебя рассчитываю. Приглядывай за хозяйством и братьями. А я месяц-другой поживу с твоим отцом при дворе. Достала меня эта глушь.

– Но, мама… – Робкая попытка высказать хоть какой-то довод против ее отъезда была пресечена на корню: шустрая родительница хлопнула дверцей кареты прямо перед моим носом так, что с несчастного средства передвижения черной шелухой посыпался лак.

– Трогай! – От звенящего окрика лошади пошли раньше, чем кучер успел притронуться к поводьям. В оконце появилась белая рука в дорожной перчатке и помахала мне на прощанье. – И не хулиганьте шибко!

Я в изнеможении прислонилась к перилам крыльца. Думаю, после такой выходки ни у кого не возникнет вопросов, что нашли друг в друге мои родители и в кого пошла их дочь. Если впоследствии еще выяснится, что тайной причиной отъезда моей матушки была вовсе не деревенская скука, а какая-то изощренная попытка выдать меня замуж – я сбегу из дома.

Верьте, вот вам мое слово!

Наверху послышались возмущенные крики и шум. До меня доносились какие-то ругательства, произносимые срывающимся юношеским голосом, среди которых слова «богохульник» и «еретик» практически ласкали слух. Признаюсь, слышала слова и похуже, но разве можно допустить, чтобы так ругались мои младшие братья? Глядишь, и до драки дойдет – раскошеливайся потом на доктора.

Я со вздохом оторвалась от созерцания пейзажа за окном и пошла наверх исполнять свой сестринский долг.

В комнате на втором этаже собрались трое из моих братьев, причем компания оказалась весьма причудливой. Ивар – второй по старшинству и первый по количеству тараканов в голове: еще когда мы все боролись за томик сказок Злотоземья, он не расставался со сборником проповедей отцов церкви. С тех пор если что и изменилось, то только в худшую сторону.

Следующий по старшинству Ефим – острослов, подлиза, а с недавних пор еще и неугомонный ловелас. Одиннадцатилетний Оська – выдумщик и шутник. Первый и третий яростно препирались из-за каких-то бумаг. Второй весело комментировал.

– Скажи мне зачем? Зачем ты это сделал? – Ивар с трагизмом в голосе тряс перед лицом Оськи исписанными листами. Сей трагизм был вызван, скорее всего, тем, что религиозное смирение не позволяло пострадавшему как следует поколотить брата.