Конрад. Племя хищника

? Конрад, я попрошу тебя всё-таки соблюдать дисциплину и являться на завтрак вовремя, вне зависимости от того, как ты спал ночью. Кстати, что с твоей постелью?

Нахмурившись, Конрад отвёл взгляд.

? Твоя птица ? стукач.

? Кор ничего мне не говорил. Я слышал и видел всё сам, ? сверкнул глазами вожак.

? Как это?

? Очень просто, когда научишься. Это, можно сказать, новая форма единения.

? И, как я понимаю, наши планы на сегодняшний день?

? Правильно понимаешь.

На кухню они направились вместе, и по дороге по узкому коридору Конрад решил внести ещё пару ясностей.

? Знаешь, с недавних пор я начал общаться с ягуаром и слышать его голос. То есть, мой собственный. Тениум говорит им со мной, и он словно бы стал… каким-то человечным, что ли.

? Ты наконец-то дал ему имя и тем самым наделил тениума личностью. Давно пора было это сделать, ? пояснил Грегер, проходя через гостиную в арку коридора, ведущего на кухню. ? Мы с Ингрид и Мортеном не говорили тебе об этом, надеялись, что хоть до чего-то додумаешься сам.

В груди заскребла тоска, и Конрад пропустил критику мимо ушей. До того, чтобы дать имя внутреннему зверю, он бы додумался ещё не скоро, ибо не считал это хоть немного значимым. А личность Ферзю подарила Диона.

«Меньше ной, больше действуй, горе-любовник», ? не устояла перед соблазном кошачья личность.

Огрызнуться его носитель не успел, войдя с Грегером на кухню и застав там двоих.

Ингрид опиралась поясницей на кухонный стол возле мойки, скрестив перед собой ноги. В руке стакан с остатками напитка, подозрительно похожего на что-то покрепче ягодного морса. Рахион стоял спиной ко входу, привычно помешивая в котле завтрак. Услышал шаги, вздохнул, повернулся и жизнерадостно воскликнул:

? Доброго утречка! Всё уже разогрето, хватайте тарелки.

Ингрид помрачнела, одним глотком осушила стакан и стукнула им по столешнице. Конрад с Грегером единогласно решили обойтись без вопросов и комментариев.

Рахион выглядел так, словно бы вчера и в помине не было никаких разборок, а ночью он не находился на грани потери рассудка и даже жизни. Выздоровел, закрыл глаза на угрозы расправой при попытке сбежать и как ни в чём не бывало готовил своим тюремщикам завтрак.