Конрад. Племя хищника

Руки эльфа то хозяйничали под женской блузкой, то выныривали и окунались в волосы девушки, хватали её за горло и плечи, где-то пониже, где-то уж совсем низко, задерживались там, вырывая новые стоны, и возвращались обратно.

Пылкий тихоня Рахион бешено упивался Ингрид и очевидно пьянил её неподдельным удовольствием. Иначе бы она ощутила чужое присутствие. Но вместо этого с вожделением отдавалась эльфу, рывками выгибалась ему навстречу, запрокидывала голову на его плечо и задыхалась в собственных стонах.

А Конрад всё смотрел и не смог не подумать о том, что наблюдает последствия того, как он сам без левой мысли случайно всколыхнул её самый мощный звериный инстинкт.

«И часто они здесь уединяются? Почему именно эльф? ? сверлили мозг назойливые вопросы. ? Хотя кто ещё мог быть на его месте? Не Грегер же в самом деле! Когда мы с Мортеном подались в отряд наёмных убийц… Стоп, это я вообще к чему?!»

Засмотрелся. Если Ингрид его заметит, острые ощущения будет вкушать уже не она, а ненужный свидетель, и ему даже страшно представлять себе их масштаб.

Все эти дни Ингрид делала вид, что Конрада просто не существует, но то и дело метала в него такой взгляд, которым, наверное, пыталась убить. Если бы это было возможно, волак бы уже давно гнил и разлагался.

Конрад с трудом отвернулся от горячей парочки, мотнул головой и проделал высокий и самый длинный прыжок, на какой был способен. Оказался на ветви достаточно отдалённого от места «свидания» дерева, прыгнул на следующее и очень скоро достиг края зачарованной территории.

Проклятье, ну зачем он это увидел! Глумливая тьма просыпалась и бурлила в нём всё сильнее, подкидывала в памяти все замеченные подробности и придумывала новые. И он невольно вспомнил свою единственную ночь с Дионой.

Всё внутри сжалось до боли, а там, где не надо, назойливо напряглось. И как там его нежная девочка? Только бы не решила, что он ей воспользовался и бросил – для неё это было бы слишком большим ударом. Вытерпел бы сейчас любые разборки, лишь бы она вновь оказалась в его руках.

Такая чувствительная, робкая и отзывчивая. С пьянящим ароматом шелковистой кожи, где-то сладкой, где-то солоноватой. Трепещущей от его прикосновений. С полчищем мурашек от дорожки его влажных поцелуев…

«Вот же гадство! Да что это со мной такое?!»

«Зря подсмотрел, – мрачно констатировал Ферзь. – Ингрид всё-таки волак».

– Это ещё тут при чём?! – процедил Конрад, спрыгнул с дерева на землю и оказался в просторной роще.