Конрад. Путь кобры

Мортен косо глянул на них обоих, мрачно нахмурился, скривив рот, и отвернулся.

Почти одновременно трое волаков сорвались с земли на ветви деревьев и были таковы.

Конрад задумался. Никто ничего не сказал ему, но что-то внутри подсказывало, что упомянутые законы стаи, какими бы суровыми они ни были, также подразумевают и ещё кое-что. Вожак и его приближённые ушли, оставив его делать выбор в пользу стаи или непрошенной гостьи, которую они не захотели принимать в свои ряды. И он со своими «альтаидскими понятиями», – сердобольностью, как брезгливо выражается Мортен – оставшись здесь, оказался на перепутье не в меньшей степени, чем Рахион.

Но как ни крути, а ему есть, что терять, и намного больше, чем остроухому помощнику. А вот ради чего?

Глянув на так и застывших на месте брата и сестру, волак прислушался к инстинктам и понял, что обязан сделать. Молча кивнул Рахиону, отвёл глаза от Лаисии и отправился догонять стаю.

* * *

– Почему вопрос о принятии эльфийки решала именно ты? – спросил он у Ингрид, спускаясь в подземелье вместе с остальными.

Грегер ушёл вперёд, Мортен тащился сзади.

– Потому что я единственная женщина в стае, – с недовольством и высокомерием ответила она. – Другой без моего разрешения среди нас не будет.

– Есть всего два исключения, – добавил из-за их спин Мортен. – Если на этом настоит вожак, обосновав присутствие этой женщины крайней необходимостью. Или если кто-то из мужчин приведёт её в качестве своей постоянной партнёрши, но никаких прав в стае у неё не будет.

Что скажешь, сердобольный братец? Не хочешь поселить к себе в спальню остроухое чудо? Сделаешь доброе дело, заодно интимную жизнь разнообразишь, – едко ковырнул он.

– Сам её бери, – парировал Конрад. Мортен усмехнулся.

– Нет, спасибо. На рыжих не встаёт.

– Аналогично.

– Придурошные! – взвилась Ингрид и ускорила шаг.

Грегер встретил их в центральном коридоре подземелья и позвал Конрада в свою комнату. Она мало чем отличалась от его спальни – тоже обставлена по минимуму и лишь самым необходимым.

Кровать с тумбочкой, стол со стулом, сундук для вещей, дверь в ванную комнату. Только освещение здесь было немного ярче и кровать больше.

За два месяца сожительства с волаками Конрад ни разу не заходил ни в чьи спальни, кроме своей. Всё-таки в чём-то Рахион прав. Стая, где каждый сам по себе и ничего толком не знает о других, не вызывает особой симпатии и доверия.