Конрад. Дух ягуара

Она раздосадовано замычала, топнула ногой, подняла на смертника огромные испуганные глаза и издала жалобный стон. Это выглядело забавно и даже чуть подняло ему настроение. Он и забыл, когда последний раз улыбался.

Щёки пленницы оказались затёрты верёвкой до густой красноты. Болезненно хмурясь и постанывая, девчонка потрогала лицо кончиками пальцев, облизала стёртые губы, посмотрела на спасителя, проводила взглядом верёвку, которую он отбросил в сторону, и, точно перешагивая через себя, проговорила:

– Я испугалась… Извини.

– За что извинить? – сипло спросил он.

– За моё поведение. Ты спас меня, а я… я запаниковала. Ты так пошёл на меня с этим кровавым кинжалом, как будто прирезать собирался.

– Я не собирался.

– Да знаю я! Говорю же – запаниковала. Извини. И… спасибо.

«Спасибо». Такое странное и обычно ненужное слово в «повседневной» жизни смертников. Но адресованным ему, да ещё и не в стенах лагеря, звучит… необычно. Он думал, но так и не нашёл, что можно на него ответить. Кинжал больше не нужен – идти в город с орудием кайергардца чревато проблемами.

Тот лежал на животе. Капюшон слетел в процессе убийства, и теперь было видно половину лица с бледной кожей, сеткой морщин и выпирающими грубыми скулами. Чёрные волосы облепляли взмокший лоб и тянулись к остекленевшим глазам светло-карего, почти жёлтого цвета.

Девчонка тоже смотрела. То на мёртвого кайергардца, то на его убийцу, да таким странным взглядом, будто не понимала, кто из них кто.

– Ворота скоро закроют. Нам надо идти, – произнёс смертник и направился вглубь леса.

– Эй, подожди! – удивлённо крикнула девочка, догнала его и пошла рядом, держа в руках подол платья. Он всегда отличался высоким ростом, и смотреть на него ей пришлось задрав голову. – Может, назовёшь своё имя? Меня зовут Диона. А тебя как?

– Смертник номер шестьдесят семь.

– А… Что?!

– Если слишком длинно, можно просто шестьдесят седьмой.

Диона застыла на месте, а он и не думал останавливаться, и девчонке пришлось вновь догонять его.

– Постой, как это смертник? Почему?

– Что – почему?

– Почему ты называешь себя так?

– Как есть, так и называю.

– Но смертники должны были принести себя в жертву, верно? А ты живой.

Надавила на больное. А ведь ему ещё предстоит объяснять свой провал надзирателям лагеря, рыцарям и, возможно, самой королеве Розбель. Самое страшное ещё впереди.

– Я… – Голос подло дрогнул.