Клык

Тем временем его язык пробовал на вкус ложбинку между моими грудями; слегка расстегнув замок на юбке, влажный язычок нырнул в пупок. Я извивалась, впитывая новые ощущения. И вдруг… его палец неожиданно проник туда, откуда источалось мое возбуждение. Я испуганно сдвинула ноги. Ронни приподнялся и посмотрел мне в глаза.

– Ты никогда не…

– Ты издеваешься? – почти простонала я.

– Сколько тебе лет, Бриелла?

Почему он спрашивает об этом сейчас, когда я оказалась на грани блаженства?

– Мне… скоро восемнадцать.

– А пока тебе семнадцать?

– Пока, да. До лета.

– До лета, – расстроенно повторил он. Потом сел, потёр ладонью лоб. – Нет.

– Что «нет»? – переспросила я, приподнявшись на локте.

– Я не могу это с тобой сделать.

– Но… ты уже начал. Дьявол, я же не отказываю!

– Я думал, тебе восемнадцать или девятнадцать, – злился он, и я понимала, что не на меня, а на себя.

Со всей этой косметикой я легко обманывала, и всегда чувствовала себя такой же совершеннолетней, как Стелла. Но правда заключалась в том, что я всё ещё принадлежу своим родителям, завишу от их мнения и в данный момент иду против их воли.

Так обидно было получить унизительный отказ от Ронни. Я всегда думала, что такие парни, как он, ни перед чем не остановятся. От восемнадцатилетия меня отделяли какие-то месяцы, но до тех пор он категорически против секса? Нет, я не понимала.

Не спеша оделась, застегнула молнию на юбке, поправила топ. Потом умылась и заставила себя быть сильной. Истерика его оттолкнёт.

Когда я снова появилась в комнате, Ронни лежал на кровати, подложив под голову руки.

– Я поеду домой к Стелле.

– Я провожу.

– Нет, – холодно ответила я. – Вызови такси, этого будет достаточно.

Без лишних слов Ронни взял телефон и вышел, ибо в его конуре связь не ловила. Я сделала глубокий вдох и медленный выдох.

Вернувшись через пять минут, Ронни сказал, что такси будет здесь с минуты на минуту. А потом снова улёгся на кровать. Я же мерила шагами небольшую площадь и думала. Потом поняла, что, не поговорив, не смогу уехать.

– Ты боишься ответственности? – тихо спросила я.

Он схватил гитару и начал перебирать струны. Потрясающий музыкант! Он умел петь, писал стихи и музыку, играл на пианино и даже на гитаре.