Хроника смертельной осени

Ему казалось, она многого недоговаривает, и был, разумеется, прав, только он не знал, что и в какой мере. А недоговаривала Жики ох, как немало!

– Итак, мсье Ланской, – подытожила она. – Вы дадите мне ключи?

– Да, – мрачно ответил он и вынул их из кармана пиджака. – Возьмите.

– И соберите ее вещи, – твердо продолжила тангера. – В основном, белье и предметы гигиены. Я увезу их с собой. Вызовите мне такси.

– Еще не хватало, – холодно произнес Антон. – Я сам вас отвезу.

– Спасибо, – улыбнулась дива. – Вы такой милый молодой человек…

…Когда он вез ее на Чистые пруды, то долго думал, как бы поаккуратнее задать ей вопрос, мучивший молодого человека, по его мужскому эгоизму, даже больше, чем здоровье Анны.

Наконец, он решил спросить напрямую.

– Жики, а Мигель Кортес ее навещает?

Жики колебалась. А зачем, собственно, его обманывать? И она ответила:

– Он приходил. Она отказалась его видеть, так же, как и вас. Просила не пускать. И его не пускают.

– Вот как… – протянул Антон. – Так же, как и меня, значит?.

. C’est fou ?a[4 - Что за бред (фр).]…

Он занес вещи в квартиру Анны, вызвал уборщиков из специальной службы, съездил в супермаркет и привез продукты, а потом уехал, оставив Жики одну, мучимый обидой и ревностью. А что он мог сделать? Антон помнил, как узнал от Булгакова, что его любимая жива. Это случилось на следующий же день после того, как Сергей перевез из Питера в Москву раненую Катрин. Булгаков позвонил ему и попросил о встрече. Ланской помнил каждое мгновение того дня.

…Прозрачная шахта лифта позволяла видеть быстро спускавшуюся кабину – вот она остановилась на его этаже, и двери бесшумно раздвинулись. Две девушки из секретариата мило состроили ему глазки – он все еще считался самым завидным холостяком компании. Но на что ему их улыбки? Солнце перестало светить для него в ту самую минуту, когда он услышал: «Мы не смогли спасти ее. Ее больше нет». Коротко кивнув, Ланской повернулся к девушкам спиной. И ощущал на себе их заинтересованные взгляды то короткое время, что лифт шел вниз.

Он не задержался ни на мгновение – его ждал Серж, только вид у того был какой-то странный. Смущенный, даже растерянный. Антон втайне завидовал другу – любимая его жива, и Серж имеет счастье заботиться о ней. Впрочем, зависть – плохое чувство…

– Что стряслось? – спросил Антон, пожимая протянутую руку.

– Поговорить надо, – еле разжимая губы, произнес Булгаков. – Найдется полчаса?

– Да, вполне, – кивнул Антон.