Хроника смертельной осени

Старая дива неслышно, как тень, перемещалась по комнатам, выходила на кухню, готовила еду…

Сиделка, ухаживавшая за Анной в больнице, переехала с ними на квартиру. Она ставила ей уколы и давала таблетки, следя за дозировкой и временем приема, так как Жики была рассеяна – водился за этой железной дамой такой грех. Два раза в день дива умывала молодую женщину, помогала ей чистить зубы, раз в сутки осторожно обтирала ее мягкой влажной губкой, не доверяя равнодушными руками сиделки. Той оставалось лишь подавать Анне судно, которое она стеснялась просить и терпела из последних сил.

И когда ее глаза становились уже совсем страдальческими, Жики хватала эмалированную посудину и сама подкладывала ее под одеяло. Кормила Жики Анну тоже сама, как малого ребенка, аккуратно вытирая ей губы после каждой ложки…

Дива мыла Анне длинные светлые волосы и долго сушила их полотенцами. И только когда они становились почти сухими, брала в руки фен, чтобы не дай бог, не простудить ее.

…Мадам Перейра привезла Анну домой в начале октября, предварительно навестив Антона, чтобы забрать у него ключи.

Антон долго не мог понять, что она от него хочет, а когда понял – возмутился.

– Я заберу Анну к себе, сюда, – сказал он ровным, без всяких интонаций, голосом. – Ее дом здесь.

– Она не хочет возвращаться в эту квартиру, – отрезала Жики. – Ее желание следует уважать.

– Я не верю вам, мадам. Этого не может быть. Она моя жена.

– Ну, положим, Анна вам не жена, – старая тангера, если хотела, то могла быть суровой.

 – Анна ясно выразила нежелание возвращаться сюда.

На самом деле «нежелание» было всего лишь эвфемизмом, дабы не описывать в красках тот припадок, в котором забилась Анна при одном только упоминании о возвращении в квартиру на Олимпийском проспекте. Жики еле успокоила ее и поклялась, что заберет у Ланского ключи от ее квартиры на Чистых прудах.

– Допустим, – кивнул Антон. – Я могу понять, что она не хочет сюда возвращаться. Но я вполне могу жить с Анной у нее и ухаживать за ней, пока она окончательно не поправится.

Жики вздохнула. До чего же эти мужчины тупые. Анна, выйдя из комы и обретя хоть какую-то способность общаться с окружающим ее миром, первым делом дала понять, что не хочет никого видеть – ни Ланского, ни Мигеля. Она с трудом выносила присутствие Сергея Булгакова, когда тот приходил навестить ее в палату, отворачивалась, чтоб не видеть его. И Жики тактично попросила Сергея не заходить в палату, а звонить ей на сотовый.