Хроника смертельной осени

Если б она откликнулась на его чувство раньше, то сейчас не ощущала бы себя так, словно ей приходится что-то у него вымаливать.

– Катрин, милая, что с тобой происходит? Поговори со мной, – ласково заговорил он.

– Нет, – отрезала она.

– Да, – твердо сказал он.

– Тебе пора на работу, – сумрачным голосом напомнила она. – Иди, опоздаешь.

– Плевать, – Сергей положил одеяло, а затем стянул с себя куртку и швырнул ее в угол. – Не уйду, пока мы не поговорим. Хватит с меня этого абсурда.

Катрин сглотнула слезы.

Видимо, действительно пришло время расставить точки над i. Больше тянуть нельзя. Какой смысл? Сейчас она выложит ему все откровенно, и он с облегчением уйдет. А она останется одна, в пустой квартире, наедине со страшными воспоминаниями. Ей пора учиться жить с ними самостоятельно.

Она повернулась к нему, по-прежнему избегая встречаться с ним взглядом. Выглядела она жалко – покрасневшие от слез веки, распухший нос, спутанные длинные волосы, трясущиеся губы.

– Что ж, – прошептала Катрин, убирая пряди с лица.

 – Поговорим… если ты настаиваешь.

– Да, я настаиваю, – твердо сказал Булгаков, снова усаживаясь на кровать. – Говори.

Его слова прозвучали как приказ. Катрин сжалась, подобно пружине. Еще мгновение, и она ринулась вперед, отпустив эту пружину – Катрин физически ощущала, как та раскручивается, со свистом набирая силу…

– Я понимаю, что ты больше не любишь меня, как прежде, – выпалила она. – И поэтому хочу, чтобы ты ушел. Мне невыносимо жить рядом с тобой и понимать, что ты вынужден терпеть меня из жалости.

– Что? – Булгаков пытался вникнуть в то, что слышит. – Какая жалость? Ты с ума сошла?

Она наконец решилась взглянуть на него, и Сергей захлебнулся в боли и обиде, плескавшихся в ее темных глазах. Он знал, что в ее душе океан отчаяния, но не ожидал, что ему придется тонуть в этом океане. Он смотрел на Катрин и ждал ответа – хоть какого, пусть сбивчивого и нелогичного… Но она должна откликнуться.

– Ты все прекрасно понял… – наконец заговорила Катрин.

 – Ты меня больше не любишь.

Булгаков хотел что-то сказать, но она его перебила:

– Ты не виноват, я сама себе омерзительна… Чего уж тут говорить о тебе… или о ком-либо еще.

Сергей не пытался спорить с ней, он рассматривал Катрин, стараясь понять истинный смысл ее слов. Она, наконец, замолчала и уткнулась лицом в колени. «Ну вот и все, – думала Катрин, – слава богу, я ему все сказала, нашла в себе мужество. Теперь он уйдет, и все закончится. Я останусь одна».