Хроника смертельной осени

Поэтому, когда Булгаков заглянул к ней в комнату, уже одетый, чтобы идти на работу, с ее тапкой в руке, он увидел несуразный бугор на кровати, и уловил неразборчивое бормотание из-под одеяла.

– Катрин, – позвал он.

Бормотание мгновенно смолкло. Сергей, бросив тапку, включил свет, подошел к кровати и потянул на себя одеяло, но она вцепилась в него мертвой хваткой. Он вновь позвал: – Катрин!

Одеяло чуть приподнялось, и на него уставился блестящий карий глаз – полный раздражения и злости.

– Чего тебе? – сварливо спросила она.

Сергей уселся рядом.

– Что с тобой?

– Встань с кровати, – услышал он сердитый голос, все еще приглушенный одеялом. – Стулья тебе на что?

– Здесь нет стульев. Вылезай!

– Раскомандовался, – зашипела она из-под одеяла. – Иди отсюда!

– Куда? – он не двинулся с места.

– Куда шел, – голос стал еще глуше. Она помолчала, а потом добавила: – И вообще… Забирай свой матрас и выметайся.

– Та-ак… – Булгаков встал. Но уходить не собирался.

Несколько мгновений стоял над кроватью, принимая важное решение. Наконец, он это решение принял. Он взялся за одеяло, с силой рванул на себя и вытряхнул из него Катрин. Как воду выплеснул. Прежде чем она резко отвернулась от него, да еще закрылась руками, он успел заметить, что ее лицо заплакано.

– Так, – повторил он. – Выкладывай, что случилось? Сон плохой приснился?

Она быстро отползла от Сергея как можно дальше, точно испуганный зверек, затравленный торжествующими охотниками.

– Уходи, – упрямо повторила Катрин. – Я больше не хочу, чтобы ты был рядом.

– Вот как? – он, казалось, искренне удивлен. – Почему? Я не разбрасываю вещи, закрываю зубную пасту, не храплю… Или храплю?.. Да какая разница – мы все равно спим в разных комнатах.

– Вот именно! – процедила она и замерла: что она сказала! Зачем она это сказала?! Что он теперь будет делать? Что она теперь будет делать?

А Булгаков так и застыл с ее одеялом в руках, глядя на Катрин с непроницаемым выражением лица.

Только чуть подрагивали губы, совсем незаметно – лишь он сам ощущал эту дрожь.

– Что ты сказала? – негромко произнес он наконец. – Я правильно расслышал?..

– Не знаю, что ты там расслышал… – проворчала Катрин, внезапно успокоившись. Какая теперь разница – если ей суждено предстать перед этим гордым и сильным человеком капризной дурой – значит, так тому и быть. И вообще, сама во всем виновата.