Симфония Аристократов

Особенно глаза – чуть раскосые, серо-голубые, прозрачные, в оправе серых ресниц, чуть полноватые губы и белоснежные волосы, все это создавало образ ангела, сошедшего на землю, чтобы озарять все своей красотой. Во взгляде девушки была своя магия, умение увидеть самую суть, раскрыть потаенные страдания и боль, и все это за пеленой детского, доброго взгляда, который кому-то мог показаться даже чересчур не серьезным.

Созерцание себя прервал звонок, сообщавший о том, что ванна была готова. Нагой Ева последовала принимать банные процедуры и готовиться к семейному завтраку.

Девушка сменила свое праздничное вечернее платье, на светло-голубое, полупрозрачное, которое украшали, словно прекрасный сад, белые роскошные цветы, тугой корсет выгодно подчеркивал грудь, и еще больше делал акцент на тонкой талии. Волосы небрежно вились вокруг лица, создавая художественный беспорядок.

Вдруг резко ей сделалось нехорошо, ком подкатил к горлу, а голова будто налилась свинцом. Молодая особа уже успела подумать, что это прямые признаки отравления, как были у ее двоюродной сестры на прошлом приеме, но ее опасения были излишни, это продлилось всего пару секунд. Ей стало лучше и кинув финальный взгляд на свое отражение в зеркале, девушка вышла из комнаты.

“ Наверное все-таки не стоило мешать шампанское с анисовым ликером…” – рассуждала девушка, размеренно шагая в сторону зимнего сада, места, где вся семья любила завтракать. Ева уже успела нагнать своего брата.

– Ну, ты и черепаха, – де Лафонтен щелкнула Макса по плечу.

– Дорогая, ты же прекрасно знаешь, я всегда должен быть на высоте, чтобы соответствовать тебе, а это требует некоторого усилия и времени, – брат потрепал слегка девушку по голове.

– Прекрати, а то сейчас всю мою красоту разрушишь, – Ева недовольно фыркнула, что придало ей легкое сходство с полярной лисой.

Если говорить о туалете Максимилиана, то он и вправду постарался, темно-синий, практически черный бархатный костюм, украшенный бронзовой росписью шпилей и готических арок, сильно подчеркивал темную породу юноши. Старший, из детей де Лафонтен, всегда любил экстравагантные вещи, и заслуженно считался, чуть ли не главным модников Дивиса.