Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины

Все перевязки делали под наркозом, потому что от дикой боли я тут же теряла сознание. Самый страшный момент настал, когда с меня сняли бинты и я первый раз посмотрела в зеркало. Я увидела обезображенную девушку, тело которой покрывали страшные рубцы. Аскольд специально прилетел в тот день. Увидев мои глаза и услышав глухие стоны, которые вырывались из моей груди, он подошел ближе и осторожно прижал к себе.

– Яна, не переживай ты так. Будем делать пластику до тех пор, пока внешность тебя не устроит и рубцов не станет как можно меньше.

Я посмотрела на Аскольда глазами, полными слез, и в знак согласия закрыла и открыла глаза.

– Не плачь, родная. Самое страшное уже позади.

Я уткнулась в грудь мужчине, который неожиданно стал для меня таким близким, и подумала, что самое страшное еще впереди. Меня ждала череда сложнейших пластических операций. Столько всего предстоит вынести… Теперь уже врачи верили в хороший исход и постоянно внушали, что организм у меня молодой, справится.

Каждый день, проведенный в клинике, стоил больших денег, поэтому персонал здесь был крайне обходительным. Часы напролет я смотрела в окно на прогуливающихся в парке людей и однажды не выдержала. Взяла мобильный, заботливо оставленный мне Аскольдом, чтобы я писала ему сообщения (так как говорить все равно не умею), и набрала телефон Матвея.

Услышав на том конце провода голос мужа, я ощутила, как у меня учащенно заколотилось сердце. Мне хотелось закричать в трубку, но я не могла… Вот уже долгое время я была лишена подобной возможности и страшно завидовала тем, кто умел говорить.

– Алло! – кричал мой муж. – Говорите, слушаю! Если вам нечего сказать, то не хрена сюда звонить! – Матвей усмехнулся, и в трубке послышались быстрые гудки.

Набрав мамин номер, я услышала ее родной голос и опять не смогла не заплакать. Он был слишком тихим, грустным, каким-то глубоко несчастным.

Дав «отбой», я машинально набрала номер Аскольда и, услышав на том конце провода пьяный женский смех, тут же сбросила вызов. Стало как-то пусто и одиноко. Значит, Аскольд коротает вечера не один. Я пыталась убедить себя, что это совершенно чужой для меня человек, я не имею права его ревновать и уж тем более заявлять на него права. Я и так должна быть благодарна ему за все, что он для меня делает и еще будет делать.