Академия Полуночи

Всего одно слово, а я уже знаю, кто стоит передо мной – любимец Полуночной Матери.

– Что это? – приняв флакончик, я огладила украшенные дутым рисунком бока.

– Зелье силы.

Я нахмурилась и посмотрела на колдуна. Он решил помочь? С чего бы? Темным незнакомо бескорыстие. И смотрящий на меня нефрит наверняка преследует свои интересы. Но какие? Что ему может быть нужно от слабого халцедона?

Вопросы закружили в голове, словно разозленные осы. На кончике жала каждой – яд. В основании крыльев – недоверие.

– Кто вы?

Красивые, несмотря на кажущуюся жесткость, губы дрогнули в намеке на улыбку.

– Хэйден Морроубран.

Морроубран? Закрытый род северных колдунов? Но… но как…

– Подумаешь потом, – врезался в мои мысли голос нефрита. – Сейчас выпей зелье. Пока еще можешь стоять на ногах, – добавил он с усмешкой.

Я же вновь вскинула на него хмурый взгляд.

– Не думай, ведьма, что ты одна умеешь носить маски. Только если хочешь, чтобы в них верили, – учись не снимать их там, где тебя могут заметить.

– Почему вы помогаете мне, артиэлл?

Колдун не спешил с ответом. Несколько томительно-долгих секунд молчал, точно испытывая мое терпение, и лишь после этого произнес:

– Не терплю слабость, ведьма. А ты, – одним быстрым движением он схватил меня за ладонь и потянул вверх, поднимая халцедоновое кольцо на уровень глаз, – слишком слаба.

Будто достойна…

Слова обожгли меня почище раскаленного масла, попавшего вязкими каплями на незащищенную кожу. Я дернулась, высвобождая руку, и выдохнула:

– Ни ваши подачки, ни ваше осуждение меня не интересуют, артиэлл!

Отступила, желая оказаться от него как можно дальше, и пошатнулась на ослабевших ногах. Однако не упала – успела схватиться за подоконник и бросила на колдуна предупреждающий взгляд, чтобы не смел соваться.

– Слабая, но гордая, – фыркнул он. – Как знаешь, ведьма, дело твое. Желаю удачно добраться до… какого там этажа? Пятого? Десятого? – Хэйден насмешливо дернул уголком рта. – Сделай одолжение, если все же решишь свалиться без сил, дотерпи хотя бы до третьего этажа, ладно? Не загораживай проход на второй.

С каждым словом во мне все сильнее разгорался гнев.