Академия Полуночи

Я хотела верить, что и для меня у Полуночной Матери нашлась красивая нить, пусть не такая темная, как для Мойры, но все же не менее крепкая. Однако в глазах Лангарии я так и осталась Недоделком, неудачницей.

Тряхнув головой в попытке отогнать печальные мысли, я достала из второго сундука ларец с писчими принадлежностями. Перенесла его к окну и, открыв, выставила на стол плотно закупоренную чернильницу, держатель для перьев и пресс-папье. В самом ларце оставила только чистые листы, прижатые «ведьминым лассо» к обитому бархатом дну.

Две книги по простейшим темным заклинаниям, взятые из домашней библиотеки с разрешения Лангарии, заняли место на полке. Привычно огладив их потрепанные корешки, я улыбнулась.

Что бы ни думали обо мне сестра и матушка, я не считала себя неудачницей. Мне удалось сохранить свой дар в тайне ото всех, более того – даже освоить темную магию! И пусть ее уровень прискорбно низок, но его хватит, чтобы дожить до окончания академии. Главное – не обнаружить природу собственной силы, а после…

Если честно, так далеко я не забегала даже в мыслях.

Но где-то на грани сна и яви, в предрассветных сумерках, кутаясь в тонкий вязаный плед, я видела себя свободной. Свободной не только от рода, но и от страха разоблачения. Свободной быть собой – такой, какой меня соткала Полуночная Матерь.

Первый учебный день начался с колокольного звона: низкого, протяжного и очень громкого. Он пронесся над академией, точно ветер над ущельем, разбудил лернатов и погнал их сонными стайками на завтрак.

Умывшись, собрав волосы широкой лентой и облачившись в одно из найденных вчера платьев, я присоединилась к людскому потоку.

В этот раз вопросов насчет моего цвета не возникло – мне молча выдали тарелку пшенной каши, слойку, присыпанную сахарной пудрой, и кружку брусничного чая. И пусть завтрак особыми изысками не отличался, но запахи от него поднимались такие, что в животе заурчало. Впрочем, неудивительно – вчера на ужин я так и не спустилась, за разбором вещей потеряв счет времени.

Проходя к столам для серых, я украдкой глянула на уже получивших завтрак лернатов. Оказалось, едим мы не одно и то же. Все определяет цвет: чем он темнее, тем разнообразней пища. Да и посуда, стоит признать, тоже отличается.

Одна из сапфировых лернат, заметив мой интерес, гордо задрала нос и демонстративно принялась за ягодный рулет, украшенный шапкой меренги. Я же лишь улыбнулась.