Роковое глиссандо

«Этой женщине лучше бы было родиться где-нибудь во Франции», – подумал я, когда увидел ее впервые. Эту мысль привлекла прочитанная книга Симоны Берто «Эдит Пиаф». На заре своей певческой карьеры Пиаф никогда не стирала носившие вещи. Она их выкидывала, когда они становились совсем грязными, и покупала новые.

– Света, если на полчасика разве, то давай мы останемся, – предложила одна из приглашенных пар.

Света умоляюще посмотрела на меня, но природная воспитанность и вежливость не дали ей отказаться. Она молча кивнула головой, и двое из наших остались.

– Не грусти! Все будет хорошо!

За сим откланялся и вышел вслед за Наташей. Пока остальные уходящие еще замешкались в реверансах с хозяйкой, я увлек девушку в приехавший лифт и начал что-то страстно бубнить.

Наталью так сильно рассмешил анекдот про незадачливого конферансье, который объявил моими соблазняющими устами: «Сейчас студентка второго курса Наталья Лебедева исполнит „Желание“ Шопена… Музыка тоже Шопена», – что она потребовала еще.

– Аха! Сейчас! Ой, этот нельзя, этот пошлый!

– Хочу пошлый! Хочу! – продолжала смеяться Наталья, когда мы вышли уже на улицу.

– Н-н-н-ну ладно! – выдохнул я. – Сама просила!.. «Музыкальное образование вашей дочери стоило больших денег, но я думаю, что теперь она сама немало зарабатывает!» – «О, да! Рядом с нами живет профессор, так он платит пять рублей за час, когда хочет отдохнуть!».

– Пять рублей!.

Так, веселясь, мы добрались на метро до Арбата и пешком отправились по брусчатке к Калошину переулку, где жила семья декана Гнесинки Лебедева Анатолия Абрамовича.

– А ты знаешь, что в нашем доме когда-то жила актриса Малого театра Никулина?

– Оу! Бабушка Юрия Никулина? Везет же тебе! – схохмил я.

– Не-ет! Для нее сам Александр Островский специально писал роли!

– Ну уж так и сам Островский?

– Да!.

– Не перестану!

– Отчего же?

– От того, что я тебя люблю!

Это признание вылетело у меня неожиданно для себя самого. Я сказал это как бы и не ей, не Наташе, а куда-то в сторону, будто рядом с нами был кто-то еще невидимый.

– Т-ты… Ты пошутил? – едва слышно спросила она.

– Н-нет! Это не шутка!

Она ждала от меня повторения этих слов, но я замолчал. Так, молча, мы и дошли до ее двухэтажки.