Роковое глиссандо

Света чего только не делала, чтобы очаровать меня. Я это понимал, даже несколько стыдился того, что использовал ее. В один из моментов, когда начались танцы, она попросила меня помочь ей отнести посуду на кухню.

– Скоро все разойдутся, а вас, Штирлиц, я попрошу остаться… под предлогом помочь навести порядок, – прильнула она ко мне. – Родители вернутся только утром.

Ее объятия сомкнулись на моей шее, и Светины пухлые губы соединились с моими.

– Кххе-кххе, – послышалось в дверях. – Не хотелось вас прерывать, но у Вадима кончается время увольнения, он хотел попрощаться.

Наталья Лебедева, потупив взор, уперевшись им почему-то в мои ноги с тапочками отца Светы, боялась перешагнуть порог кухни. Я резко отодвинул от себя Свету и преувеличенно посочувствовал:

– Уходите? А что так рано?

Света тут же попыталась перехватить инициативу разговора себе:

– А как же торт? Вы с Вадимом его даже и не попробовали!

– Нет, я останусь, Светик, конечно! А Вадиму можно и завернуть кусочек с собой!

О, боги, как я возрадовался тому, что светловолосый и светлоликий ангел по имени Наташа остается.

– Да-да-да, Света, давай отрежем самый большой и самый вкусный треугольник торта дорогому гостю! – схватился я за нож и полез в холодильник на радостях.

– Стой! – обиженно надула губки она. – Я же не задула свечи! У меня есть желание, которое я непременно должна загадать!

При последних словах Света многозначительно посмотрела на меня, приказала зажечь свечи и нести торт в зал.

Примерно через час или два танцев, шампанского и каких-то разговоров, гости действительно засобирались. Хозяйка, улыбаясь, произнесла то, что и обещала:

– Паша, я попрошу тебя ненадолго задержаться – помочь мне расставить все по местам.

И она по инерции еще продолжала улыбаться, когда я ответил:

– Милая, извини, мне завтра утром очень рано вставать – моя Соль Ванна (так я прозвал свою преподавательницу по фортепиано) еще на прошлом занятии швыряла мои ноты и хлопала крышкой рояля из-за того, что я не выучил наизусть Фугу Баха.

Своим жестким и непредсказуемым нравом Таисия Ивановна славилась далеко за пределы Гнесинки. Ее ученикам доставалось по самое не балуй подчас ни за что. Она ярко выделялась своим внешним видом на фоне других преподавателей. Еще бы! Складывалось ощущение, что она даже спала в тех трех вязаных кофтах, которые были на ней всегда. Почерневшие от длительной носки, белые изначально, они явно никогда не стирались.