За тобой

От одной только мысли о том, что ей придётся ночевать не дома, у Бэллы начиналась тахикардия. Она довольно буквально воспринимала выражение «мой дом – моя крепость». И за его пределами, пусть всего в двух шагах, Бэлла чувствовала себя ужасно уязвимой.

– Нет. Я не могу. Это неудобно.

– Ну, смотри сама. Я не настаиваю. Ни на чём.

И снова их глаза встретились. Бэлла поняла, что говоря в общем, он подразумевал один конкретный эпизод. Подчеркивая, что такое больше не повторится. Не скрывая в голосе сожаления и досады на себя.

– А лекарства всё же надо купить. Я схожу в аптеку, – говоря это, Гройсман машинально растёр бедро. Любая другая на месте Бэллы не обратила бы на это никакого внимания, а она, та, чьё выживание однажды стало напрямую зависеть от таланта предугадывать настроение находящегося рядом мужчины, обратила… И оценила его идущую вразрез со здравым смыслом готовность помочь.

– Не нужно. Вам нездоровится. Лучше я закажу доставку.

– Говоришь со мной, как с настоящей развалиной… – проворчал Давид.

– Нет. Просто иногда лучше не геройствовать. Ч-чёрт… Я телефон дома оставила.

– Закажи с моего. Или лучше я сам закажу.

Гройсман справился гораздо быстрей, чем она придумала достойный предлог отказаться от его помощи.

– Ну что ты на меня волком смотришь? Я же вроде ничего такого не сделал. Даже целоваться не лез, – поддел то ли её, то ли себя самого. И как-то сразу всё, что он тогда сделал, приобрело совершенно иной окрас.

– Да нет же! Я, наверное, просто… – он ей здорово помог, и это заслуживало, по крайней мере, честности, поэтому Бэлла через силу все же закончила: – …я, наверное, не привыкла.

– Что тебе покупают таблетки?

– И к этому тоже. Знаешь, я, пожалуй, всё же пойду… – Бэлла дёрнулась, но он не дал ей встать, накрыв своей тяжёлой большой ладонью её руку и тем самым будто пригвождая… нет-нет, не к столу. К себе. Дыхание Бэллы замерло в лёгких.

– Извини. Я… боже, я не собираюсь делать что-то против твоей воли.

– У меня этого даже в мыслях не было.

– Было. Я сам дал тебе повод так думать. О чём уже тысячу раз пожалел. Это должно было быть… Я не знаю… Шалостью?

– Ты у меня спрашиваешь? – вопреки своему поганому настроению, Бэлла искренне улыбнулась. – Брось, Давид. Ничего не произошло.

– А если я скажу, что хотел бы повторить?

Бэлла уставилась в пол, но он успел увидеть, как прежде изумленно расширились ее глаза.

– Ой, кажется, Родик проснулся.