Бракованная

Хотя обычно, стоило Ветке появиться в его поле зрения, как с ним случался такой стояк, с которым в приличном обществе ему приходилось туго. А ну-ка попробуй, скрой! Коган был как та несчастная собака Павлова. Поначалу его это жутко бесило, потом раздражало, а после он просто смирился. И принял происходящее, как есть. Потому как отрицать это в себе было все равно что отрицать цвет глаз, национальную принадлежность или то, что ему сделали обрезание, как то и велят традиции, аккурат на восьмой день жизни.

Если бы Ветка знала, сколько раз он дрочил на ее светлый образ в школе, да и, чего греха таить, после, она бы точно поостереглась оставаться с ним наедине.

– Я пойду, лягу.

– Погоди, сниму покрывало. Ты, что, каждое утро заправляешь кровать?

– Ну, да. А что в этом такого?

– Что такого? Эм-м-м, ну, не знаю. У тебя слишком чисто. Ты что – маньяк?

Ага. Маньяк. Но повернутый вовсе не на чистоте.

– Раздеться сможешь?

– Нет, я что-то совсем без сил. Так лягу.

– Ладно. Я помогу. Просто подними руки.

Вау… Она его раздевала. Жаль, что ему и впрямь становилось все хуже. Чувства притупились. И даже касания Ветки ощущались далеко не так остро, как в его мечтах о ней. С охватившей его усталостью могли соперничать лишь сонливость да ломота в теле.

Тамерлан машинально отметил, как ловко она стянула с него свитер, приревновал, мол, это на ком же она так натренировалась? А потом Ветка решительно взялась за ремень его брюк, и вся злость, все посторонние мысли тут же улетучились из его головы.

Он замер, как соляной столп и стоял, не дыша, пока ветка расстегивая его ширинку.

– Он бы встал. Если бы у меня были силы, – посчитал нужным уточнить Тамерлан, оседая на постель. С губ Сандаловой слетел испуганный смешок. И, кажется, она ляпнула что-то вроде:

– Не увижу – не поверю.

Но он не стал бы утверждать, что это ему не почудилось. Потом Ветка его еще зачем-то будила. Ах да! Дать таблетки. Как она сказала? Я же врач? Ага… Так и есть. Врач-косметолог. Говорят, неплохой.

Тамерлан очень удивился, когда Ветка после одиннадцатого класса решила поступать в медицинский.

Это был слишком сложный ВУЗ для такой легкомысленной девушки, как Сандалова. К тому же она была напрочь лишена всех тех качеств, без которых хороший врач вряд ли мог состояться. Тем удивительней и парадоксальней было то, что зная обо всех ее недостатках и понимая, что рядом с ней ему ничего не светит, Тамерлан так отчаянно, так остро ее любил еще с гребанного детского сада.